Парад теней
Шрифт:
— Мишка, а это кто? — спросила Дарья, глазами указав на плюгавенького.
— А это — наш благодетель, Дашенька. И проводник. Он нас отсюда тайными тропами выведет. У основного выхода тебя уже порядочная кодла поджидает.
— Откуда узнали? Я же тебя просила, чтобы ни одного журналиста…
— Я думаю, что кто-то из моих молодцов им отстучал. Ну да ладно, потом с ними разберусь. А сейчас — огородами, огородами и к Котовскому.
Михаил Семенович, как в полонезе, подхватил протянутую ручку спустившейся
— Товарищ Дарья, можно у вас автограф взять?
— Можно, можно. Только побыстрее, — за Дарью ответил Михаил Семенович. Пока Даша расписывалась в замызганной записной книжке, продюсер уже отдавал распоряжения Артему:
— Квитки багажные у тебя? Тогда за багажом. С чемоданами поедешь на «Волге». Она на стоянке стоит. За рулем Володька. Мы тебя ждать не будем. Мой «линкольн» у служебной калитки. Заберешь багаж и сразу ко мне на Ломоносовский.
— Будет сделано, босс, — радостно подчинился приказу Артем и побежал через поле прямиком к главному входу.
А получивший автограф проводник повел их огородами. У малозаметной калитки Михаила Сергеевича, Дарью и Константина ждал неумеренно длинный «линкольн». Но не только он. Двое, один из которых был с фотоаппаратом, нетерпеливо топтались в малом отдалении от машины.
— Вот ведь паразиты! — не столько огорчился, сколько восхитился Михаил Семенович. — И здесь достали!
— Дарья! — завопил тот, что без аппарата. — Несколько слов для нашей и вашей газеты!
— Да пошел ты! — за Дарью ответил Константин. Дарья же рванулась к задней дверце «линкольна».
Но тот, что с фотоаппаратом, был опасен и быстр. Он перекрыл Дарье путь к лимузину и стремительно отщелкал три ее крупных плана. Даша оттолкнула фотографа и, уже не спеша, устроилась на заднем сиденье. Фотограф сделал свое дело и успокоился. Но тот, что должен был сочинить подписи под фотографиями, не унимался. Бесстыдно заглядывая в салон автомобиля, он прокричал, чтобы было слышно через толстое стекло:
— Дарья, ты случайно не знаешь, кто соорудил для тебя этот гениальный рекламный трюк?!
Константин левой рукой за плечо развернул голосистого, а правой на полную силу врезал ему в челюсть. Журналист, отлетев от машины, упал. Поднявшись, осторожно пощупал свою больную челюсть и, с трудом раскрывая рот, пообещал Константину, который уже устраивался рядом с Дашей:
— Я еще припомню тебе это, футболист!
А из-за угла громадного багажного склада уже высыпало неизвестно кем проинформированное основное журналистское стадо. С микрофонами, с портативными магнитофонами, диктофонами, кинокамерами, видеокамерами…
— Гони! — в ужасе завопил Михаил Семенович, стремительно рухнув на переднее сиденье. Водитель рванул с места и, не церемонясь, проложил путь сквозь шалую толпу.
Когда
— Со всеми разберусь, — совсем тихо пообещал он и обернулся к заднему сиденью. — Много о вас наслышан, Константин, но вот увиделись мы в первый раз. Теперь будем знакомы по-настоящему.
— А ведь мы с тобой давным-давно знакомы, Мишаня, — элегически вспомнил Константин. — И ой как по-настоящему.
— Не припоминаю… — растерянно промямлил продюсер.
— Неужто все забыл? Мы еще в юношеской сборной тебе из-за бугра шмотки на продажу привозили. А ты фарцевал.
— Вот ведь память! — восхитился Михаил Семенович. — Сколько лет прошло-то? Пятнадцать? Шестнадцать? Правильно поет Градский, "как молоды мы были"!
"Линкольн" свернул с Ломоносовского к элитному трехэтажному поселку за красивой оградой, в котором один из коттеджей, рассчитанный на три семьи, принадлежал единолично Михаилу Семеновичу Кобрину. Как говорят французы, ноблес оближе.
"Линкольн" поспешно нырнул в гараж, и Константин с Дарьей, ведомые энергичным Кобриным, внутренней лесенкой поднялись в апартаменты. Остановившись посреди холла, Дарья вдруг призналась себе и всем:
— Я будто вся дерьмом измазанная.
— Минутку обожди, потом я тебя в ванную отведу, — сострил Кобрин. — А сейчас я, братцы вы мои, повиниться хочу. Я кинул вам подлянку, но крайне всем нам необходимую. — И замолк, виновато переводя жуликоватый взор с Константина на Дарью.
— До конца говори, — устало приказала Дарья.
— В зале нас ждут два корреспондента из очень влиятельных газет и съемочная группа одной очень могущественной телекомпании.
— Подонок ты, Миша, — бесповоротно заключила Даша, а Константин добавил:
— А еще удивлялся, откуда шпана эта про наш прилет узнала!
— Даю слово, не эти проболтались! — заверил Миша.
— Веди в ванную! — распорядилась Даша.
— А ты с ними разговаривать будешь?
— Разговоры разговаривать не собираюсь, а на ненахальные вопросы отвечу, — сдалась Дарья. Очень ей хотелось в теплую чистую воду.
Михаил Семенович увел Дарью, а Константин, демонстративно сбросив легкую верхнюю куртку на пол, устроился в неохватном белоснежном кожаном кресле. Откинул голову на ласковую мягкость спинки в надежде расслабиться. Но ртутно подвижный Кобрин быстро возвратился, примостился на подлокотнике того же кресла и, глядя сверху на откинутое Константиново лицо, требовательно заявил:
— Давай, Константин, думать о том, что она им скажет.
— Сначала надо подумать о том, что они могут спросить, — резонно возразил Константин.