Парад теней
Шрифт:
— В цвет! — обрадовалась она. — Что нынче доктор прописал. Для шухера я с тобой в нем приеду.
— Значит, это твой зверь у подъезда стоит? — с плохо скрытой завистью спросил Махов. — Давно ли и на какие капиталы?
— Два месяца и на законно заработанные деньги. Еще вопросы имеются, товарищ милиционер?
— "Мосглобалтранс", — догадался сведущий Махов. — А хорошо они тебе платят!
— …За хорошую работу, — уточнил Сырцов.
Анна быстренько разлила по рюмкам и предложила:
— За твою хорошую работу, Жора. Для нас. — Она сказала не "на нас", а "для нас". Она
9
Сей громкий сабантуй был организован в честь патриарха, вложившего немалые средства в этот скромно отмечавшийся выход в свет полного собрания своих сочинений. На компакт-дисках, естественно. Началось, как всегда, с пресс-конференции. Однако рассеянное внимание представителей, так сказать, независимых средств массовой информации недолго задержалось на подробностях жизни и творчества выдающегося артиста. Быстренько узнав, что виновник торжества в детстве был маленьким хулиганом, в отрочестве- хиппи, в юности — дорожным рабочим и в молодости — солистом русского народного хора, журналисты энергично двинулись к обильному фуршету.
Патриарх уже сказал в микрофон «спасибо», гости уже гужевались вокруг длинных столов, когда в дверях явились он и она. Анна все просчитала. Они с Сырцовым были одни, совершенно одни перед обширным пустым пространством, и поэтому всеми сразу были замечены.
Анна была в вызывающе декольтированном вечернем платье. Сырцов — в смокинге, безупречно сидевшем на его высокой спортивной фигуре.
Шустрые телевизионщики мигом навели на них свет. Сверкающая идеальными белоснежными зубами и переливающимися бриллиантами Анна приветственно подняла руку. Зал, сам того не желая, зааплодировал. Не опуская руки, Анна сделала ею энергично запретительный жест, и зал мгновенно утих. Она оторвалась от кавалера и царственно двинулась навстречу виновнику торжества, неслышно хлопая на ходу вытянутыми руками.
Целовалась уже под неудержимую овацию.
— Где ж ты такого красавца раздобыла? — глядя вверх (он чуть возвышался над сырцовским плечом), удивился патриарх, пожимая Георгию руку. — Юрий. Юрий Павлович.
— Георгий, — без отчества представился Сырцов.
— Почти то же, что и Юрий. Считай, мы с тобой тезки. Выпить хочешь, тезка?
— За рулем.
— Ну и дурачок. А я сегодня надерусь! — неизвестно кому пообещал патриарх. — Ты, Нюрка, сама знаешь, что и как. Действуй. А я пошел туда, куда зовет меня мой жалкий жребий.
Анна знала, что и как. И действовала. Взяв под руку Сырцова, она поплыла меж столов, знакомя его с коллегами.
Король Подмосковья ткнул Сырцова кулаком в живот и предложил немедленно выпить. Любимец тинэйджеров ласково погладил его по руке и вопросительно заглянул в глаза. Двухметровый Федя незаметно смерился ростом с Сырцовым и, оказавшись выше, радостно похлопал его по плечу. Владлен несчастно улыбался и все кивал, кивал: боялся Анну до коликов.
Добрались и до Дарьи с Константином. Анна расцеловалась с Дашей, протянула Константину ручку для поцелуя и представила им своего спутника:
— Мой Георгий.
— Очень приятно, — кивнула Даша, а Константин поинтересовался:
— Неужто ваш? Весь, целиком и полностью?
— Чей
— Твой, богиня! — гаркнул Сырцов и склонился к царственной руке. Анна с удовольствием смотрела на его макушку: не боится переигрывать.
— Еще увидимся, — пообещала Анна Константину и Даше, отправляясь с Сырцовым в дальнейший путь.
— С принцами и принцессами ты меня познакомила, — по дороге сказал Сырцов. — Теперь веди к королям.
— Аннушка! Гигантесса! — простонал Михаил Семенович Кобрин, не целуя, нет, прижимая к сердцу руку великой певицы и восторженно рассматривая ее спутника, которому сам и представился: — Михаил Семенович Кобрин, старый друг вашей подруги.
— Георгий, — отозвался Сырцов.
— Ну что ж, за знакомство? — подтолкнул Кобрин Сырцова к столу. Выпьем?
— За рулем, — как пароль произнес Сырцов.
Обычно в публичных сборищах короли предпочитали демонстрировать свои дружеские, чуть ли не родственные отношения со своими питомцами, подчеркивая теплоту и бескорыстность взаимоотношений поцелуями, объятьями и расспросами о жизни. Но нынче они сбились в кучу. Видимо, было о чем поговорить королям. Анна вела Сырцова вдоль стола. Сырцов жал руки:
— Емцов Иван Феликсович.
— Яркин Денис Александрович.
— Гуткин Борис Матвеевич.
— Радаев Олег Русланович.
— Нигматуллин Вагиз. Просто Вагиз.
— Бакк Савелий Исидорович. Еще проще — Савва.
…Значит, Сырцов. От столба-колонны, облицованной блестящей черной плиткой, виден был весь зал. А он — не виден залу. Точнее, незаметен для тех, кто резвился у пиршественных столов. И для Сырцова тоже.
Судьба, благосклонная судьба. Опасен? Да. Но тем острее и увлекательней. Мяч на центре поля. Вот-вот свисток, и начнется игра. Нет, уже началась. Сырцов первым коснулся мяча.
А что, если, едва начав, тут же и закончить? Ликующе зашлось сердце от невыносимого желания. Вот она, во внутреннем кармане куртки. Вывинтить взрыватель, незаметно катнуть под столы и, пуча глаза от ужаса, заорать: "Сейчас взорвется!" Впечатлительные артисты устроят такое, что незаметно подойти к Сырцову и выстрелить из пистолета с глушителем не составит никакого труда.
Как же хотелось, как же хотелось! Он закрыл глаза и стал считать. Досчитал до двадцати. Артисты — народ эмоциональный. А Сырцов? Инстинкт сыщика и опыт сработают мгновенно. Шансы — фифти-фифти. Он провел ладонью по лицу с закрытыми глазами, снял морок и открыл глаза. В русскую рулетку он не играет. Он дождется своего беспроигрышного шанса. Что ж, а пока продолжим матч…
Пришла пора прощаться. Процедура эта оказалась более длительной, нежели процесс встречи. Подвыпившие звезды обязательно должны были многократно челомкаться и, целуясь, изъясняться в любви. Сырцов от этой процедуры незаметно отстранился, но Анне деваться было некуда: и целовалась, и обнималась, и льстила, и журила, и обещала, и напоминала. Когда Анна и Даша, с невыразимой любовью глядя друг дружке в глаза, зашелестели о своем, Константин деловито обратился к Сырцову: