Папины дочки
Шрифт:
— Это мы посмотрим.
— Я вас удивлю: вообще-то я не люблю вечеринки, но иногда там случаются интересные происшествия. Кстати, я хотел потолковать с вами об одном деле.
— У меня нет с тобой никаких дел, О’Коннор. — Освальд повернулся, чтобы возвратиться в дом.
— А между прочим, дельце очень выгодное.
Хотя вокруг не было ни души, Дилан заговорил шепотом. Освальд выслушал его и рассмеялся.
— Я никогда не занимаюсь такой чепухой и не пачкаю руки понапрасну, — сказал он. — Даже не надейся втянуть меня в это.
Он бросил сигару и наступил на нее каблуком.
— Поищи кого-нибудь другого, а ко мне больше не
— С тобой ничего не случилось?
Камилла вошла в студию, одетая под Елену Троянскую. Волосы у нее были высоко забраны двумя черно-белыми заколками. Длинное бледно-лиловое платье подчеркивало красоту ее гладкой кожи. Она остановилась и в недоумении взглянула на сестру, сидевшую в одиночестве у окна при свете маленького торшера.
— Серена, ты меня слышишь?
— Майкл Саркис только что нанес мне визит.
— Что? Сейчас? — переспросила Камилла, вне себя от удивления. — Надеюсь, ты его выставила вон?
— Он просил меня выйти за него замуж. — Серена отвернулась к окну.
Камилла подавилась коктейлем.
— Ничего себе! И что ты ответила?
— Пока ничего. Я ему не доверяю, он может передумать. Посмотри, как он вел себя последние месяцы; от него чего угодно можно ожидать.
Камилла внимательно изучала лицо сестры.
Серена изменилась, повзрослела, стала более сдержанной и рассудительной, не такой импульсивной, как прежде. Но все же это была Серена Бэлкон, женщина, на которую магнетически действовали богатство и власть. Саркис — слишком лакомый кусок для нее, чтобы легко от него отказаться. Вряд ли она с ее характером устоит против искушения получить все сразу. К тому же чем хуже с ней обращались ее любовники, тем сильнее ее тянуло к ним. Вероятно, из духа противоречия.
— Так ты будешь думать?
Серена загадочно улыбнулась:
— Сейчас покажу тебе кольцо, которое он мне подарил.
— Ваш отец уже назначил день свадьбы? — спросила Дженифер Уэтхорн у Камиллы и Серены, кивнув на Марию Данте.
— Я думаю, что нас это не касается, — равнодушно ответила Серена. Ей не хотелось, чтобы посторонние видели, насколько ее задевает всякое упоминание об отцовском браке. Она прекрасно знала, что Освальд собирается праздновать свадьбу в феврале, и находила эту поспешность оскорбительной. Ей страшно было даже представить, что Мария может быть беременна от Освальда.
— Как поживают две другие великолепные дочери Бэлкона? — шутливо спросил Филипп Уэтхорн, чмокнув Серену и Камиллу в щечки. — Камилла, простите, что я до сих пор не поздравил вас с победой. Я преклоняюсь перед вашими успехами.
У Филиппа было немало друзей-консерваторов, которые сразу сообщили ему о феноменальном успехе дочери Бэлкона. Камилла краем уха слышала, как отец обсуждал с Филиппом какие-то политические новости, но не думала, что Филипп так живо заинтересуется ее карьерой.
— Если вам понадобится помощь, всегда к вашим услугам, — доброжелательно добавил он.
Камилла улыбнулась. Безусловно, тот факт, что на ее стороне были влиятельные люди, внушал ей надежду на блестящую политическую карьеру. В последующие полтора года ей предстояла серьезная работа, и помощь Уэтхорна в любом случае не оказалась бы лишней.
— Я боюсь говорить о деньгах, милая леди, — сказал он, подойдя к ней совсем близко. — Мне, возможно, не следует давать вам советы, но на вашем месте я бы уже сейчас обратился к Освальду с предложением
— Я хотела поговорить с отцом, вы совершенно правы, — призналась Камилла, но уже при одной мысли о беседе с Освальдом ей стало не по себе.
Дженифер бросила взгляд на свои украшенные бриллиантами часы от Картье.
— Через пятнадцать минут начнется фейерверк, — напомнила она. — Может, лучше подняться на стену?
— Конечно. Я все равно собиралась выйти на улицу, — согласилась Камилла. — Пойду оденусь, а то там очень холодно.
Она вышла из зала и направилась по лестнице наверх, слегка приподняв платье. Уже почти поднявшись, она вдруг услышала голос Марии Данте. Та была в своей комнате с кем-то из друзей и говорила достаточно громко, поэтому ее можно было расслышать в коридоре. Камилла остановилась, стараясь понять, о чем идет речь.
— Здесь надо все переделать. — Камилла ясно различала итальянский акцент в произношении Марии.
— Что поделать, англичане ничего не смыслят в красоте и стиле, — отозвался мужчина с французским акцентом. — По-моему, всю эту ужасную старую рухлядь нужно просто сжечь.
— Вот-вот, все придется менять, — подтвердила Мария уже чуть тише и добавила еще что-то шепотом.
Камилла напряженно вслушивалась, но так и не смогла понять сказанного.
— Ну ничего, у меня достаточно времени, чтобы разделаться с этим домом, — рассмеялась она. — А потом все вложения все равно окупятся. Думаю, мы начнем сдавать его в аренду, но только сейчас об этом нельзя говорить Освальду.
— Почему? — спросил мужчина.
— Он консервативен и упрям. Музыкальный вечер не принес ему никакого дохода, и он слышать больше ничего не хочет о том, чтобы использовать Хантсфорд.
— И как же ты с ним сладишь?
Мария засмеялась.
— У меня есть средства, дорогой, есть и план.
— Нам лучше спуститься вниз, — сказала Кейт Нику, когда закончился танец и он выпустил ее из объятий.
— И что мы будем там делать? — удивленно спросил он, видя, что вечер продолжается и никто не собирается уезжать.
— Сейчас начнется фейерверк. Дурацкая традиция, но что поделаешь, — пояснила Кейт. — Лучше всего смотреть на это зрелище со стены. Вдруг тебе понравится.
— Наверняка. Я обожаю семейные традиции, — улыбнулся Ник. — У меня их не было, поэтому я тебе завидую.
— Что это? — Она кивнула на маленький сверток, который он вынул из кармана.
— В полночь принято дарить подарки, но, если ты не против, я отдам его тебе сейчас, — пояснил он.
Кейт посмотрела на него с изумлением. Она не ожидала, что Ник преподнесет ей подарок, и даже не могла вообразить, что он выбрал для нее. Он так экономно относился к редакционным средствам, что она поневоле подозревала его в скупости. Сама она обошла множество магазинов в поисках рождественского сюрприза для него. Она хотела избежать банальности и выбрать нечто необычное — подарок, который смог бы раскрыть ему те чувства, которые она испытывала. И наконец она поняла — купить нужно книгу. Ей как раз попалась прекрасно изданная биография его любимого актера — Дэвида Нивена. Эта книга дала бы понять Нику, что Кейт небезразличны его предпочтения и интересы.