Папина содержанка
Шрифт:
Это секретарь Исиды, он говорит, что «господин Мацунага обедает». Автоматически смотрю на часы – у нас восьмой час утра, значит, в Японии второй час дня.
– Скажите, что это вопрос жизни и смерти. Буквально, – настаивает Максим. Секретарь медлит, тянет время. Видимо, боится тревожить покой господина. Но потом решается. И спустя пару минут в трубке слышится дребезжащий голос Исиды. Мажорка почтительно здоровается с ним, но без какого-либо придыхания, и прямо сообщает: на нас совершено два покушения, во время второго был сильно ранен отец, мы теперь вынуждены скрываться, нам требуется срочная помощь. Это в самых общих чертах,
– Про вашего отца я уже знаю, – отвечает Исида. – Мне сообщили. Да, дело очень серьезное. Я вам пришлю своих людей. Сегодня же. Они помогут. Вам ещё нужно что-нибудь? Не стесняйтесь, готов оказать любое содействие.
– Нет, спасибо, – говорит Максим. Потом добавляет, что сообщит по электронной почте (на случай, если нас прослушивают) адрес, где мы находимся. Потом они со стариком прощаются, но прежде тот успевает произнести что-то на японском. Кажется, это какой-то вопрос. Мажорка отвечает, затем её переключают на секретаря, и она просит японца сообщить адрес электронной почты. Тот говорит. «Ждите письмо», – отвечает Максим и отключается. Затем что-то кликает в телефоне.
– Что спросил старик напоследок? – интересуюсь.
– Почему мы не обратились в правоохранительные органы.
– Что ты ему ответила?
– Сказала «коррупция».
Да, чего тут объяснять, и так всё понятно. Чем больше у людей денег, тем больше криминальные возможности.
– Что теперь делать будем?
– Ждать.
Делать здесь и правда нечего. Дом чужой, особенно не разойдешься. Вчера у нас ночью был романтический порыв друг к другу, но теперь, хотя нас по-прежнему тянет целоваться и продолжить начатое – сколько интимных открытий ещё впереди! – но обстановка не та, слишком волнительно стало.
– Поехали на разведку, – вдруг предлагает мажорка.
Я молча киваю в ответ. Всё лучше, чем просто сидеть в четырех стенах. Мы выходим во двор, Максим выгоняет байк. Садимся и едем в автомастерскую. Арина, несмотря на ранний час, уже возится с очередным мотоциклом. Мы здороваемся. Женщина прекращает копаться в моторе, встает.
– Кажется, это про вас вчера по телевизору говорили, – сообщает она.
– Что именно?
– Совершено покушение на главу холдинга «Лайна», он в реанимации в тяжелом состоянии. Погибли два охранника и секретарь. Полиция ведет следствие, – рассказала Арина. – Да, ещё показали видеозаписи с камер наблюдения. Знаете, что теперь самое забавное? – она усмехнулась, но довольно кисло. – Вас теперь считают киллерами. Мол, примчались на байке, зашли, всех постреляли, кого увидели, а потом удрали. Там показали, как вы садитесь и уезжаете. Объявили какой-то план. То ли «Гром», то ли «Перехват».
– Ну ничего себе! – восклицаю я.
– Вот же тупорылые, – выругивается Максим. – Им что, лень было номер мотоцикла проверить? Тогда бы узнали, что я – дочь главы холдинга!
– Они, наверное, думают, что ты отца и порешила. С подельником, – Арина кивает на меня, я леденею от страха и шепчу: «Час от часу не легче. Когда же всё это кончится?!» – В общем, ребятки, я так думаю, придется вам у меня в доме сидеть ещё долго.
– Не придется, – отвечает Максим.
– С чего такая уверенность? – удивляется автомеханик.
– Да так, – уклоняется мажорка от прямого ответа.
– Ну, не хочешь, так не говори, – усмехается Арина.
– Прости, подруга, я тебе обязательно
– Да, – просто отвечает Арина так, словно ей каждый день приходится слышать подобное. – Ладно, вы тут сидите, отдыхайте, если охота. А мне работать надо. Обещала клиенту к обеду его чопер починить.
– Можно я помогу? – говорю вдруг.
– Умеешь? – автомеханик кивает на разобранный мотоцикл.
– Нет, – растерянно отвечаю. – Но могу быть «подай-принеси». Мне всё равно заняться нечем, а так хотя бы польза будет.
– Ладно, – улыбается владелица мастерской. – Пойдем. Только переоденься. Там вон на гвозде штаны и футболка. Они грязные, но ничего, дома потом отмоешься. Топили вчера баньку?
– Да, это было чудесно, – улыбаюсь в ответ.
– Отлично, – говорит Арина. Максим тем временем подходит к двери, смотрит наружу. Потом достает сигарету и курит. Лицо у неё озабоченное. Я прекрасно понимаю. Она снова, как и прежде, взяла на себя всю ответственность. Причем не только за свою, но и мою жизнь тоже. Но вот хоть лбом треснуться об стенку, а понять не могу: кто натравил на нас киллеров? И главное – за что? Хотя ответ приходит сам собой. Это, скорее всего, дела большого бизнеса. Кто-то хочет избавиться сразу от обоих наследников Кирилла Андреевича. Убрать разом всех, в том числе его самого, разве не отличный способ после прибрать весь холдинг к своим рукам?
Напоминает дикие и кровожадные методы 1990-х годов. Я даже не думал, что теперь, в начале XXI столетия, в России такое возможно. Рейдерский захват получается. С силовым устранением конкурентов. Ужас! И если киллеров наняли, значит, собираются идти до конца. А тот (или те) наверняка сейчас занимаются нашими поисками.
– Арина, можно я позвоню с твоего телефона? – спрашивает Максим.
– Да, конечно.
Мажорка берет трубку, набирает какой-то номер и уходит в соседнюю комнату. Мы продолжаем тем временем с автомехаником возиться. Я помогаю: подаю инструмент, хотя путаю рожковые ключи с торцевыми, накидные с разводными, а ещё понятия не имею, что такое багайчик (1), и Арине приходится быть со мной терпеливой. Но учусь я быстро, потому работа, несмотря на мои слабые познания, спорится. Зато не чувствую себя пятым колесом в телеге. Хотя бы в этом, но есть от меня польза.
Через несколько минут Максим возвращается. Встает рядом, смотрит.
– Узнала что-нибудь? – спрашиваю я.
– Да, – отвечает он. – Отцу стало немного полегче. Вышел из комы, но по-прежнему в реанимации.
– Слава богу! – искренне говорю я. Кем бы ни был Кирилл Андреевич, но для меня всё равно человек не чужой. Вернее, по крови чужой, но, как говорится, не тот отец, кто родил, а тот, кто воспитал.
– Ещё узнала что-нибудь? Кому звонила, кстати? – продолжаю интересоваться.
– Разным людям, – уклончиво отвечает Максим. – Узнала, что мама твоя очень за тебя переживает. – В голосе мажорки мне слышится укоризна. – Пришлось ей сказать, чтобы не беспокоилась. Что жив её сынуля и здоров, кушает овсяную кашу на молоке и меньше стал курить, – последние слова мажорка произносит со своей фирменной иронией.
– Да и наплевать на её беспокойство, – стараясь говорить максимально равнодушно, отвечаю мажорке.
– Ну нельзя так, Саша, – менторским тоном замечает она. – Мама твоя все-таки, не чужой человек.