Папина содержанка

Десса Дарья

– Добрый день, – говорит мажорка по-английски. – Меня зовут Максим, я помощница президента холдинга «Лайна» господина Кирилла Андреевича. Мне нужно срочно связаться с господином Сёдзи. Что? Совещание? Да мне глубоко… В общем, речь идет о жизни и смерти его старшей дочери, Наоми. Что? Совещ… Быстро переключи меня на него! – внезапно рявкает мажорка. Я вздрагиваю и откидываюсь назад. Такой яростной мне её прежде видеть не доводилось.

– Терпеть не могу этих офисных куриц, – усмехается Максим, глядя на Такэду. Мое впечатление от её поведения, видимо, не интересует.

А

дальше происходит то, чего ни я, ни Такэда не ожидали. Абсолютно. У нас рты пораскрывались, глазоньки повыпячивались. Поскольку Максим вдруг заговорила по-японски. Да так ладно и складно, словно с рождения знает этот язык, потому как на свет появилась там, выросла и вообще впитала с молоком матери.

Они говорят, а мы с японцем пялимся. Такэда ещё и потому, как мажорка с президентом его корпорации разговаривает, вот так запросто: взяла и позвонила. Безо всяких придыханий, поклонов невидимому собеседнику и прочих виляний хвостом. Проходит пара минут, Максим протягивает Такэде трубку. Тот вскакивает, вытягивается, как солдат на плацу перед генералом и бросает отрывистые слова, из которых подобострастное «хай!» звучит чаще всего.

Мажорка делает вид, что вытирает пот со лба (утомилась, мол), усаживается в кресло. Я всё это время продолжаю хлопать глазками, взирая на неё.

– Дырку прожжешь, – бросает мне Максим. – Хорош пялиться, а то японец решит, что у тебя ко мне постыдный интерес.

– Тьфу. Нет у меня никакого интереса, – спешу оправдаться. Вру, конечно. Ещё какой у меня к тебе, мажорка, интерес! А после увиденного и услышанного меня любопытство прямо-таки пожирает изнутри. – Ты откуда японский знаешь? И почему раньше на нем не говорила?

– Да так… увлечение юности, – небрежно бросает Максим. – В училище предложили на выбор японский или испанский. Я выбрала первый. Ну, выучила вот.

– Ничего себе, – продолжаю бормотать в глубоком изумлении.

– Хай! Хай! – говорит в этот момент Такэда и кладет трубку телефона так, словно она из горного хрусталя выточена, потому хрупкая очень и бесценная.

– Господин Сёдзи сказал, что деньги на счет представительства поступят в течение пяти минут, – сообщил нам японец.

– Другое же дело, – усмехнулась Максим.

Вскоре позвонил подчиненный и сказал, что деньги поступили. Осталось их обналичить. Это займет около двух часов.

– В гостинице подождем, – заметила мажорка.

Ещё через несколько минут мы едем на такси в гостиницу. Кажется, лондонские таксисты скоро нас обоих станут уважать и ценить, как прекрасных клиентов – столько денег мы тратим на их услуги. Для сокращения расходов впору бы нанимать водителя с машиной. Может, стоило за этим к японцам обратиться? Хотя лучше не надо, опять возиться с этим принципиальным Такэдой, обожателем корпоративных регламентов.

За время, оставшееся до вторичной передачи денег, мы успеваем тщательно помыться, переодеться и пообедать, а затем отправляемся домой к Джейни, чтобы уже вместе с ней отправиться в Хампстед-Хит. Попутно я успеваю почитать в интернете, что это самый большой парк в Лондоне, площадь которого 320 гектаров. И ещё там есть

одна из самых высоких точек города – Парламентский холм. Мне становится понятна причина, почему похититель (если один, а не несколько) выбрали именно это место. Тут легко затеряться. Даже если бы нам помогала полиция, от которой толку всё равно мало, им не удалось бы оцепить всё это огромное пространство.

Кстати, бобби, как тут называют правоохранителей, до сих пор даже не выходили на связь с Джейни. «Положили большой и толстый», – так охарактеризовала мажорка их поведение, я не стал спорить. Она права: человек пропал, заявление подано, они даже не придут с расспросами. Ну и народ! А ещё мы отечественных полицейских ругаем. Связались бы они с бобби, я бы посмотрел.

Глава 41

Джейни бледна, встревожена, по её нервным движениям рук, как она теребит мелкие предметы, от карандаша до блокнотика, заметна степень её нервозности. Можно понять: похититель третий раз на сделку вряд ли пойдет, что для Наоми может означать самые печальные последствия.

– Как готовиться будем? Снова ПНВ и фотоаппарат? – спрашиваю мажорку.

– Нет, время наблюдения прошло. Теперь станем участвовать, – говорит она.

– Как? Ты что делать собрался? Водолазный костюм напялишь и в озеро полезешь, в засаду? – иронично спрашиваю я.

– Всё может быть, – уклончиво и даже загадочно отвечает мажорка. Кажется, она что-то придумала, но что? А главное, когда успела? Пока мы обедали, он опять трещала, как сорока, с тем своим британским любовником в баре. Договаривалась о ночном трахе, наверное. Что ещё могут обсуждать два симпатичных, стильно одетых молодых человека вечером в баре отеля? Только то, что я думаю. Эх, взяли бы меня третьим, что ли? Я бы от групповушки не отказался. Всегда мечтал о тройничке. Правда, чтобы было ЖМЖ, но и МЖМ тоже подойдет. Но не сейчас об этом думать. Наоми надо спасать.

Мы доводим Джейни до какого-то строения, отдаленно напоминающего лодочную станцию. С той лишь разницей, что здесь никаких плавательных средств нет в помине. Зато вглубь пруда Highgate Men's Bathing Pond тянутся на пару десятков метров два узких, около полутора метров шириной каждый, пирса.

– Что это за пруд такой, в нем лодок нет. Как они тут плавают? Или рыбу с пирсов ловят, что ли? – шепотом спрашиваю у Максим. Она, не поворачивая голову в мою сторону (мол, что с тобой, неучем, вообще разговаривать?) отвечает:

– Это пруд для мужчин.

– Для голубых, что ли? – удивляюсь я.

– Ага, для них самых, – усмехается мажорка. – Прыгнет пара десятков голых мужиков в воду, а потом давай искать друг друга в мутной воде. Кого поймал, того и оприходовал.

– Серьезно? – у меня в который раз за сегодня глаза на лоб. До чего европейская толерантность дошла! Посередине Лондона и такой половой разгул!

Мажорка фыркает, прикрывая рот рукой. Опять разыграла, значит.

– Ну ты, Сашок, полный горшок! – шипит, сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – Highgate Men's Bathing Pond – это просто пруд для моржей.