Папина дочка
Шрифт:
— Серф, положим, никуда не денется. – Прежде чем я успеваю сообразить, Александр запускает руку под воду и одним ловким движением освобождает мою ногу от крепления. – Марку следовало проводить тебя до берега, прежде чем продолжить кататься.
– Спасибо. – Идти становится легче, и теперь я даже могу улыбнуться, даже несмотря на всю неловкость ситуации. – Марку и без того пришлось со мной повозиться, так что ему наверняка хотелось поскорее от меня избавиться.
– Если вызвался учить – должен нести ответственность. – Взгляд Александра
Мое сердце начинает биться часто-часто. То ли потому, что его голос стал ниже, то ли от перспективы того, что он меня коснется.
— Буду признательна, – выговариваю я одеревеневшими губами и поворачиваюсь.
Его приближение тело угадывает безошибочно. Кожа поясницы, охлажденная часовым купанием, моментально теплеет, позвоночник наэлектризовывается ожиданием.
Затаив дыхание, я смотрю перед собой. Грубоватые пальцы задевают ребра, натягивают завязки, собирая их узел — неторопливо, аккуратно.
Мое тело превращается в тонко-настроенный сенсор, способный распознавать малейшее колебание температур и предугадывать касания. Я отчетливо чувствую тепло его дыхания на позвоночнике, ощущаю скольжение взгляда на копчике, лопатках, плечах. Низ живота наливается свинцом, мурашки густо расползаются по коже.
— Все, – хрипловатая вибрация в голосе Александра заставляет меня поджать пальцы ног. – Если хочешь продолжить учиться серфингу, имеет смысл перейти на спортивные купальники.
Убрав мокрую прядь со лба, я поворачиваюсь. Солнце светит прямо в глаза, из-за чего лицо Александра кажется окутанным полупрозрачной желтоватой дымкой. Меня не отпускает ощущение, что на пару последних минут воздух между нами изменился, став более плотным и интимным.
– Спасибо за совет. Не люблю отказываться от того, что мне нравится, в пользу удобства.
– Звучит хорошо, но не слишком практично.
– А я и есть непрактичная. А еще очень упрямая, – с гордостью отвечаю я. – Я — как папа: если что-то захочу — всегда иду напролом.
Глаза Александра отпускают мои, соскальзывая к кулону-сердечку на шее. Дыхание снова перехватывает, напрягаются соски. У меня нет ни единого объяснения тому, почему простой взгляд может иметь такое влияние на тело.
– Да, – негромко выговаривает он. – Я вижу.
После этих слов его лицо снова приобретает оттенок отстраненности. Вежливо улыбнувшись, он выходит из воды и, отвернувшись, снова берется за свою обожаемую доску.
7
— Orange juice( апельсиновый сок - перевод), — говорю я темнокожему бармену и, получив понимающий кивок, перевожу взгляд на телефон.
«Немцы предлагают перенести заключение сделки на конец месяца. Что скажешь?»
«Годится», — печатаю я, машинально отворачиваясь от жужжания заработавшей соковыжималки.
Подняв глаза, встречаюсь с выразительным взглядом блондинки, стоящей за
Я склоняю в голову, в признании, что оценил её способности, забираю стакан с соком и иду в сторону бара, где условился встретиться с Демидовым. Я приехал сюда, чтобы провести время с сыном, а случайные женщины, тайком выходящие из моего номера, в концепцию отдыха не входят.
— Ты только с соком, Саш? — Вилен цокает языком в шутливом неодобрении. — А мы с Ириной решили перейти на белое. С минеральной водой, кстати, в жару великолепно пьётся, да, солнышко? В Черногории так пьют; называют это гемиш.
— Не слышал, но обязательно попробую, — обещаю я, переводя взгляд на его жену. — А Каролина где? Отдыхает после серфинга?
— Пришла с синяком, но довольная, — опережает её Вилен, явно истосковавшийся по общению. — Говорит, что будет ещё пробовать.
— Совсем не похоже на неё, — вздыхает Ирина, поднося бокал ко рту. — Где наша модница, а где экстрим?
— Пусть развлекается, чем сутками с книжкой у бассейна лежит. Мы-то с тобой вино целыми днями пьём, —лоснящиеся от загара щёки Вилена растягиваются в шутливо-виноватой усмешке. — Пусть и дочь найдёт занятие по душе.
— Меня больше радует, что она проводит время с Марком, — сняв солнцезащитные очки, Ирина поворачивается ко мне. — Вы уж меня простите за такую прямолинейность, Саша. Меня от вина на солнце немного разморило, вот и хочу поделиться, как родитель с родителем…
— Чем ты там делиться собралась? — вставляет Вилен.
— А ты не перебивай — и всё узнаешь! — Заговорщицкий взгляд его жены снова устремляется на меня. — Наша Каролина ни разу в жизни ни с кем не встречалась… Вообще ни с кем, понимаете? А ей двадцать лет, умная, интересная девочка… Мы с Виленом уже чего только не передумали… В наше время всякое может быть, понимаете? Нетрадиционная ориентация, недостаток половых гормонов…
Я сдержанно киваю в знак того, что слушаю, предпочитая как можно дольше не высказываться. Во-первых, я не любитель обсуждать личное, и тем более делать это с чужими, во-вторых, считаю, что у Демидовых нет причин для волнения. У их дочери нет проблем с женскими гормонами — это заметно каждому, кто видел её в купальнике, и в том, что Каролину тянет на сторону однополой любви, у меня тоже имеются сомнения.
— Да хватит тебе, Ира, — ворчит Вилен. — Зачем Саше это слушать?