Пантеон
Шрифт:
– А он гораздо сильнее, чем черные.
Афина внимательно изучала чертенка, который вжался в угол камеры и смотрел на нас. Он успел устроить нам небольшую демонстрацию своей силы и характера, как только сдерживавшие до сих пор путы плаща спали с него. На этот раз сразу же набросился на девушку, видимо приняв ее за слабую. Только вот ему не повезло. После боя в котловане, она еще не совсем остыла и мощным ударом припечатала его к стенке, а потом, когда тот снова попытался атаковать, просто раздавила его своей чудовищной реацу. Разница между их уровнями
– И не говори. Если бы не иеро, я потерял бы глаз. Думаю, следовало использовать для этого более слабый образец тартариума.
– А может это связано с пеплом?
– Да, кстати, тоже верно. Хотя вероятнее всего обе эти причины имеют свое влияние.... Хм, зато у нас теперь есть доказательство того, что пепел из ущелья и Тартара имеют общее происхождение, и что из этого можно создавать таких вот бойцов.
– А также доказательством того, что от них не будет никакого толка.
– Почему это?
– Возможно, вы не заметили, но на него не действует мой зов. То есть он нам не подчиняется. Стоит мне убрать свое давление реацу, и он немедленно броситься на нас. Вдобавок, у него нет разума.
– Сейчас мы это проверим.
Я оказался рядом с ним и, схватив за горло, молниеносно подключился к его сознанию посредством быстрого контакта с плащом. После этого некоторое время копался у него в мозгах, в результате чего пришел к определенным выводам.
– Интересно. И в самом деле, разума у него нет, и он действительно не может быть подвержен зову. А знаешь почему?
– Раз уж начали говорить, то говорите. Не нужно меня интриговать.
– Ладно, сама напросилась. Наш любезный друг уже находиться под воздействием чужого зова. И этот зов настолько силен, что с легкостью пересиливает твой, и в перспективе, мой.
– Что? Но кто мог использовать этот зов на нем? И когда он успел бы это сделать?
– Думаю, с самого начала. В тот момент, когда он 'родился', он уже был подчинен чужой воле и действовал согласно ней. И отвечая на твой вопрос, кто мог наложить такой мощный зов, скажу, что понятия не имею. Скорее всего, это дело рук того индивида, кто в далекие-предалекие времена настроил пепел таким образом, что он формирует защитников, которые хранят вход в глубины. Где покоиться Древний.
– Тогда....
– Я думаю, что создав этого парня там, в Тартаре, мы сами того не желая, внесли ему программу, согласно которой он должен сражаться с теми, кто вторгается в котлован. И что самое интересное, эта программа настолько сильна, что обойти ее невозможно. Там установлены такие закладки, что наши разработки в плане контроля кажутся просто топорными поделками. Кто бы не вводил их, работал точно гений.
– И что делать?
– Что-что. Этот голубчик, увы, расходный материал. Я был бы не прочь использовать его, но, увы, он не будет работать на нас. Так что остается только его изучать. Да и использовать те конструкции в его голове, чтобы создавать его копии. Только более сговорчивые. А ведь так жалко терять такой потенциал. Получился бы из него Улькиорра, точно получился бы!
– Что еще за Улькиорра?
– Да так....
– Понятно.
– Знаю. Придется на нем применить способ с копьями и путами. Позови сюда Урлука. Это его специализация. Да и ему вполне по силам сдержать черта.
Я и мои ассистенты находились в лаборатории и стояли вокруг стола, на котором находилась целая куча белого пепла, а рядом, в небольшой колонне, был установлен кристаллик тартариума темно-зеленого цвета. Находящиеся вокруг многочисленные полки и столы были буквально завалены всевозможными склянками с различными вариантами древесного сока, жижи, пеплом из Тартара и ущелья, частичками чешуи древних. Было здесь и специально изготовленные инструменты, которые добросовестно создал Ашту при моей помощи (моя помощь заключалась лишь в работе в качестве плавильной печи).
– Итак, господа, как вы уже наверное поняли, что наши многочисленные предыдущие сложности соединения тартариума и пепла для создания уникальной формы жизни были связаны непосредственно с отсутствием некоторых компонентов. Какие, это, по-вашему, компоненты?
– Я полагаю, что это была особая реацу, которая имеется в Тартаре.
– Неплохое замечание, Имхотеп. С чего такой вывод?
– Тартар буквально насыщен странной реацу, которая оказывает влияние на пепел и тартариум особым образом. Я думаю, в этом и есть все дело.
– Какая еще реацу? Почему я ее не чувствовал?
– Господин Арес, вы меня извините, но ваша чувствительность очень слаба. Да, вам не составляет труда обнаружить любое существо и реацу на достаточно большом расстоянии, но вы улавливаете лишь реацу, которая имеет определенную плотность и силу. Это из-за вашей силы. Вы обладаете просто чудовищной аурой, и поэтому вам сложно уловить реацу, которая очень слаба и вдобавок, рассеяна. Мы же вдвоем довольно слабы, и поэтому нам гораздо легче ощутить это.
– Аргумент! Значит, в Тартаре имеется особая реацу, которую может ощутить лишь пустой первого поколения. И она оказывает свое влияние на пепел.
– Хм, если это так, то это неплохо вяжется с моей теорией. Если быть короче, то черти формируются благодаря особой программе, которая задает изначальные параметры для них, их тел, формы, силы, скорости, возможностей, функций. А эта реацу и есть то самое, что создает ее. Так-так-так. Интересно! Нам нужно попробовать сделать что-то подобное.
– Как?
– Сейчас посмотрим.
Я взял в руки тартариум и поместил в середину кучи. Не убирая руки, начал подавать свою реацу, а также представлять образ того же черта, стараясь максимально точно воссоздать его облик у себя в памяти. Получалось не особо, но стоило мне использовать небольшой клочок своего плаща, который являлся идеальным проводником моей силы, все встало на свои места. Спустя почти три часа на столе лежало практически идентичное тело черта, внутри которой чувствовалась легкая аура. У меня получилось! Правда это была грубая поделка, которая была нежизнеспособна (стоило мне убрать руку, как он начал разрушаться, а через пару минут вовсе распался на тот же пепел, каким был раньше).