Пансионат
Шрифт:
Так как последнюю сотню метров Игорь проделал спиною к земле, а лицом к звездам, то неожиданное спасение оказалось для него уж совсем неожиданным. Черно-зеленые волны, вдруг поднявшиеся со всех сторон из ниоткуда и закутавшие мир в шелковую пелену, были восприняты им как интерьер предсмертного сумасшествия. Прошло, однако, всего несколько секунд интенсивного, тугого торможения, и он радостно понял что к чему; во многом этому способствовал громкий встревоженный выкрик откуда-то снизу, причем голос показался Игорю дюже знакомым.
– Быстрей гаси горелку, болван,
Выпутываться из сотен квадратных метров ткани – дело трудоемкое, даже с чужой помощью. Когда спустя минут десять Игорь выбрался наконец из-под оболочки на свежий воздух, пот, как пишут в хороших книгах, катил с него градом. Помогали ему два человека. На одном была синяя рабочая униформа – комбинезон и кепка – а на другом белая рубашка и галстук бабочкой. В последнем, не веря своим глазам, Игорь признал Федора.
– Как?.. Опять вы?.. – растерянная радость на его лице сменилась растерянным изумлением и неприязнью. – Вы же наверху остались!
– Раздвоился я, – пошутил Федор. – А чего ты опять мне выкаешь?..
Игорь молча выпрыгнул из корзины на мостовую. Интересно, стоит ли двинуть Федору в челюсть? И если двинуть – будет ли это иметь какие-либо ужасные последствия? Федор-то, видать, факир какой-то… Нет, лучше, наверное, не шутить.
– Потому, наверное, что мы с тобой на брудершафт не выпили, да? Ну, это дело поправимое. Сейчас вернемся и хрюкнем… Да не смотри ты зверем-то! Надо ж тебя было немного проучить… за это, как его… за недоверие, хе-хе…
Пансионат (6)
Сказав это, Федор направился ко входу в здание – то самое, с крыши которого всего несколько минут назад он столкнул Игоря; последнему ничего не оставалось, кроме как пойти следом. По мере того, как богато отделанный лифт поднимал двух приятелей на последний этаж, Игорь мрачно рассматривал свою небритую физиономию в зеркальной стене кабины и тяготился отсутствием конструктивных мыслей. Происходит какая-то дрянь. Нужно как-то реагировать. Нужно что-то придумать. Определить как себя вести. Разработать план каких-то, что ли, действий. Расспросить хорошенько этого Федора, стараясь не злить его, и вообще не делать больше резких, дурацких движений. Не прыгать с небоскребов, не бросаться под танки, не совать в розетку пальцы. Видимо, не всё здесь понарошку, не всё…
– Я, вообще-то, и не полез бы на этот парапет, – миролюбиво проговорил Игорь, едва они снова уселись за стойку бара, и Федор налил еще по рюмашке. – Не полез бы, веришь? И гнать бы всю эту пургу не стал… что я, больной, что ли? Но я тут, понимаешь, перед тобой у одной тёлки был… собственно, из-за неё-то я сюда и попал.
И Игорь вкратце рассказал о том, как побывал у Кати в гостях и как вообще очутился в пансионате; рассказал и о фальшивом океане, дважды введшем его в заблуждение. Федор доглодал куриное крылышко, по-простецки облизнул пальцы и заметил:
– Ну так все правильно, чего ты удивляешься? Почему фальшивый? Самый настоящий. Просто маленький. Она ж тебе сама сказала: трех-ме-тро-вый. Трехметровый он у неё, океан, понял? На больший у твоей
Игорь нахмурил брови; некая догадка запорхала в его сознании жар-птицею, – не даваясь, однако, в руки; без дальнейшей помощи Федора поймать ее было непросто… по крайней мере после трехсот грамм принятого. Федор, впрочем, и сам почувствовал, что надо бы пояснить.
– Тут, короче, человек себе может обстановку купить, понимаешь? Как мебель, только не мебель. Кусок мира как бы. Сценой называется. Понятно?
– Да в общем-то понятно, – помолчав, сказал Игорь. – Не понятно только зачем.
– Ну, тут уж кто зачем, – развел руками Федор. – В основном для бизнеса берут. Как я, например. У меня тут несколько точек, причем разных. Вон те огоньки видишь?.. Это еще один мой ресторан, "В гостях у Феди". А вон еще один – зеленую черепицу видишь?.. Да нет, вон там, левее. Это "Сосны Сицилии", тоже мои. Туда, кстати, частенько твоя Катя заглядывает, если я правильно понял о ком ты. Я в нашем районе многих знаю… А вон ту башню у горизонта видишь? Вон ту, что с тремя маячками?.. А вот она уже действительно туфта – она сама и все, что за ней дальше. До нее хоть век иди – так и будешь топтаться на одном месте. Сколько тут приблизительно?.. Ну, километра три будет, как я и говорил. А вон там справа…
– Погоди, – перебил его Игорь. – Тебе для бизнеса, ладно. А ей зачем? Что толку в трехметровой луже?
– Ну, ей для виду, значит. Типа панно. Девушка, все-таки, понимать надо. Эстетика, хуё-моё. Все, кто не для бизнеса, те для интерьера берут. У меня приятель есть, так у него вообще прикольная Сцена – пустыня и каменные мордовороты. Этот, как его… остров Пасхи, вот. И немаленький он у него, я хочу тебе сказать. Верст пятнадцать, не меньше. А стоит экзотика, между прочим, немало. Я ему говорю: Андрюх, на хер тебе…
– Постой, – снова перебил Игорь. – вот ты говоришь немало. А сколько это приблизительно стоит? Во сколько, например, вот это твое… вот эта твоя Сцена обошлась тебе?
– Сейчас я тебе скажу.... Так.... Так… Около сорока штук.
– То есть, около сорока тысяч дней?
– Ну да.
– А Кате ее океан во что обошелся?
– Да тоже, наверное, около того. Может чуть меньше, может чуть больше.
– Агааа, – с мрачным удовольствием сторожа, поймавшего воришку, протянул Игорь и подвинул к себе калькулятор. – Теперь давай посмотрим… Сорок тысяч дней – это сто девять с половиной лет. Ну, ты – ладно, у тебя бизнес. Но откуда у Кати за душой такие бабки, если она не занимается бизнесом? Она что, кавказская долгожительница?