Панктаун
Шрифт:
Вместе они направились в сумрак лежащего перед ними коридора. Их шаги смягчал ковер с узором из оранжевых и фиолетовых ромбиков. Окружавшие их стены и двери были девственно белыми. Это место напомнило Джонсу те зоны Завода, что были почище, — например, пару раз виденные административные уровни. Он прислушивался к скрипу, издаваемому кожаной курткой его партнера. Оба они были в перчатках, а на Джонсе все еще была его лыжная шапочка. К тому же вокруг его шеи был обернут шарф, защищавший от адского холода, к которому он никак не мог привыкнуть.
Лифт поднял их на шестой этаж. После этого они бок о бок направились к двери в самом конце коридора. Парр без долгих раздумий постучал, а затем взглянул
Джонс наконец стянул свою шапочку и затолкал ее в карман. Его безволосая макушка мягко отсвечивала в тусклом свете коридора. Огненный венец, наколотый на его коже, пылал темным пламенем. Он спрятал обе руки за спину.
— Кто это? — раздалось через интерком. Над дверью располагалась малюсенькая, не больше муравьиного усика, камера, которая в данный момент наверняка была направлена на них.
— Полиция, сэр. — Голос Пара прозвучал на удивление серьезно. И его черная униформа тоже вполне соответствовала избранной роли — кожаная куртка, жукоподобный шлем, оружие в кобуре. Он состриг свою шевелюру до ежика, а от обильной лицевой растительности осталась лишь аккуратная бородка. Он держал Джонса за локоть. — Можно вас на пару слов?
— В чем, собственно, дело?
— Ваш сосед по коридору сообщил нам о подозрительной личности, и мы обнаружили этого Выращенного, шныряющего по округе. Он заявляет, что не беглец и является собственностью Эфраима Майды.
— У мистера Майды во владении нет никаких Выращенных.
— Могу я побеседовать с самим мистером Майдой? — Парр раздраженно вздохнул.
Из интеркома раздался новый голос.
— Я знаю эту мразь! — прогремел он. — Он сбежал с Завода, убив при побеге двоих!
— Что? Вы в этом уверены?
— Да! Он работал с Печами. Об этом рассказывали в новостях!
— Могу я поговорить с вами во плоти, мистер Майда?
— Я не хочу, чтобы этот обезумевший убийца переступал порог моего жилища!
— Сэр, он в наручниках. Послушайте, мне нужно составить протокол… То, что вы его опознали, очень ценно для нас.
— Черт с вами. Но вам лучше не спускать с него глаз…
Джонс услышал, как клацнул замок. С другой стороны повернули дверную ручку, и, как только дверь открылась, он первым прошел внутрь, запустив правую руку в карман своего пальто. Внутри были двое, и лица их приобрели идентичные выражения шока и ужаса, как только он выдернул из кобуры маленький серебристый кирпичик пистолета и выбросил руку в их направлении. Один из мужчин был крашеным блондином, у другого были темные волосы. Джонс выстрелил блондину в лицо. Аккуратная третья ноздря появилась между двумя, данными ему от рожденья, а вот светловолосый затылок разлетелся к чертям собачьим. Брюнет в недоумении поглядел на забрызгавшую его кровь. Звук выстрела был тих, как кашель ребенка. Блондин почти с изяществом осел на пол. Джонс, а затем и Парр ступили на ворсистый белый ковер, и Парр запер за ними дверь.
— Кто вы такие? — завопил Майда, пятясь к стене с поднятыми руками.
— В гостиную, — прорычал Джонс, помахивая пушкой. Майда кинул взгляд за его плечо и бочком двинулся вдоль стены, пока не дошел до порога и не попятился в просторы шикарной гостиной, из окна которой открывался вид на заснеженный двор Висячих Садов. Парр подошел к окну и затемнил его до полной черноты.
— Послушайте, я дам вам денег… — начал Майда.
— Ты ведь меня помнишь, верно? — прошипел Джонс, наводя ствол на промежность тучного Рожденного. — Ты меня кастрировал, помнишь?
— Это не я! Это те свихнувшиеся забастовщики, пробравшиеся в тот раз на Завод… Это не моих рук дело!
— А как ты об этом узнал? Они тебе рассказали. Чудесная вышла шутка, правда?
— Чего ты хочешь? Бери все, что пожелаешь! —
Джонс помедлил. То, что он должен был сказать, было отрепетировано не раз, но строки путались у него в голове, слова были расколоты на кусочки тем тихим выстрелом, который убил блондина. Он убил человека… Уже в третий раз. Это получилось естественно, словно было одним из навыков, вживленных в мозг. Это был основной звериный инстинкт — инстинкт выживания. Так почему же после он ощущал такое… замешательство?
Его взгляд пробежался по комнате. В таких местах ему бывать не приходилось. Столы, сработанные из какого-то блестящего зеленого камня. Белые диваны и кресла, покрытые серебристой вышивкой. Бар, голотанк. На стенах со вкусом развешаны картины. Несколько столиков, полок и пьедесталов занимали небольшие рамонские скульптурки, вырезанные из переливчатого белого кристалла. Они изображали животных, а одна из них представляла собой воина-рамона и была выполнена с невероятной для этого материала детализацией. Было проработано все — от его, напоминающей львиную, головы до копья, приготовленного к бою. Каждая из фигурок, должно быть, стоила состояние. А у Завода стояли лагерем люди, истощившие себя голодной забастовкой. Были и те, кто истощал себя не по своей воле. Джонсу вспомнилась та женщина, сидящая в своем саване из пламени.
Его замешательство развеялось. Горящий взор снова обратился к перепуганному Рожденному. Гнев в его голосе был неподделен, хотя слова принадлежали и не ему.
— Мистер Майда, я здесь затем, чтобы зафиксировать начало восстания, зафиксировать первый удар, нанесенный в грядущей войне. И эта война не закончится до тех пор, пока мы, клоны, не получим все те права, которыми обладаете вы, рожденные естественным способом.
Ранее он пришел к выводу, что это было умным ходом. Завод избавится от торчащего в своей львиной лапе шипа, и в то же время ни полиция, ни синдикат и не подумают возложить ответственность на него. Нет, Майда окажется убит опасным беглым Выращенным — фанатиком, живущим иллюзией. И все же Джонс задумывался над тем, не настроит ли это работающих на Заводе Рожденных, бастующих безработных, да и большую часть общественности вообще, против Выращенных, против их повсеместного использования? Не станет ли это угрозой самому существованию Завода? Но, конечно, они понимали ситуацию лучше, чем он. В конце концов, он был всего лишь Выращенным… Все его знания были либо привиты ему еще до рождения, либо почерпнуты им из разговоров, которые вели между собой рабочие-Рожденные, и из радиопередач, которые они слушали. Затем его обучала улица. А эти люди сидели за длинными лакированными столами и принимали масштабные решения. Это было неподвластно его уму. Все его мысли вертелись лишь вокруг пятисот мьюнитов… И Парр заплатил ему половину, когда он сегодня забрался к нему в машину.
— Эй, — пролепетал Майда, — о чем это ты… Я же… Пожалуйста! Послушай…
— Мы хотим жить так, как живешь ты, — продолжал Джонс, скатившись в импровизацию, потому что остальные слова проскользнули сквозь пальцы его разума. Он думал о своем адском гнездышке и о крошечной черной лачуге Эдгара. — Мы хотим…
— Эй! Не двигаться! — услышал он крик Парра.
Джонс резко оглянулся. Что за чертовщина? Неужели из другой комнаты появился еще один телохранитель? Они должны были проверить сперва все комнаты, они должны были…