Панктаун

Томас Джеффри

— И каков результат?.. — Усики покачивались, словно водоросли.

— Ну… хм-м, вообще-то нам пришлось столкнуться с нешуточной обеспокоенностью. Естественно, большинство приговоренных надеются на смягчение наказания. Но, кроме того, присутствовало беспокойство насчет боли. Директор сказал им… ааа… сказал им, что накачать их обезболивающими будет невозможно, поскольку это ослабит… предсмертные судороги…

— Это называется «Вибрация», — поправил его л’льюид.

— Признаться честно, в этом-то я и вижу основания для мощнейшего общественного… неодобрения.

— Но вы все же нашли желающего? Выразил ли кто-нибудь из них заинтересованность?

Соко повернулся,

чтобы взглянуть на лицо другого мужчины. Он не мог поверить в то, что кто-то мог согласиться быть убитым другим заключенным, особенно тем способом, которым л’льюид расправлялся со своими жертвами.

— Да… да, один нашелся. Он ваиаи. Если вы не в курсе, весьма гуманоидная раса. Его зовут Уво Ки. Он убил пятерых человеческих подростков, живших в его доме. По всей видимости, они в прачечной изнасиловали его жену, но она не смогла опознать их по лицам, потому что ваиаи слепы. То есть вместо зрения они используют что-то вроде радара. Так или иначе, акт мести мистера Ки был признан множественным убийством первой степени, отсюда и приговор. В конце концов, двум из мальчишек было всего по тринадцать лет.

— И этот человек… этот Ки… хочет, чтобы деньги достались его жене.

— Да. Он готов на это пойти. Даже без обезболивающих.

— Отважный человек, — сказал л’льюид. С чем-то, похожим на вздох, он добавил: — Я бы предпочел самку… — Его слова были полны тоски.

Соко взглянул на тягучую сущность, а потом снова на духовного посредника. В горле у него пересохло. Сглатывая слюну в попытке его увлажнить, он поперхнулся. Несколько раз громко кашлянул. Он увидел, что рога заключенного, напоминающие рожки улитки, с любопытством направлены в его сторону.

— В других учреждениях есть женщины, приговоренные к смерти, — сказал Фреснер, — но мы были озабочены тем, что протест общественности будет еще сильнее. Смертная казнь — это выражение воли большинства, иначе она не практиковалась бы. Но те, кто выступает против, поднимают очень много шума, и их неодобрение будет малоприятным, поэтому мы надеемся избежать широкой огласки. Директор тюрьмы уже побеседовал на эту тему с Колониальным управлением в Миниозисе, просто для того, чтобы увериться в наличии юридической почвы под ногами. К счастью, в свете вашего дипломатического статуса нам дали зеленый свет. Протесты мы постараемся заглушить. Директор уведомил все участвующие стороны о том, что нельзя терять время… о том, что, согласно вашим верованиям, вы должны принять жертву в течение двух недель, чтобы… духовно укрепиться.

— Превосходно, — одобрил человека посол Рхх. — Вы проделали прекрасную работу в определенно непростой ситуации, мистер Фреснер. Уверен, что вы прекрасно проявите себя на вашей новой должности.

— Благодарю вас. — Соко показалось, что Фреснер выглядит искренне польщенным. — Что ж, ммм, тогда мы начнем подготовку. Постараемся устроить все как можно быстрее, пока не возникли какие-либо сложности. Пока мистер Ки, хм… не передумает или протесты не станут слишком… докучливыми. Надеюсь, это займет не больше недели. Чем быстрее мы это провернем, тем меньше вероятность того, что кто-то найдет юридический способ нам помешать. Если нам очень повезет, все будет позади еще до того, как общественность прослышит об этом. Так что… буду держать вас в курсе.

— Я вам признателен, — промурлыкал л’льюид.

— Ну и чудесно. Что ж, я… я полагаю, это все, до встречи…

— Приятно было познакомиться, мистер Фреснер, — прозвучал голос из контейнера. Одна из эластичных конечностей, прикрепившихся к потолку, отошла со звуком, напоминающим отдираемую изоленту, и, опускаясь,

протянулась в направлении духовного посредника. Ее конец начал сплющиваться в листообразную форму, более пригодную для человеческого рукопожатия.

До того как отросток закончил свою трансформацию, Соко достал из кобуры пистолет и нацелил его не на само существо, но на звуковоспроизводящее устройство на его системе жизнеобеспечения.

— Посол, не прикасайтесь к мистеру Фреснеру.

Конечность замерла в воздухе в нескольких сантиметрах от посредника. Она начала отходить назад, ее конец принял свой обычный вид.

— Я лишь желал выразить свою благодарность традицией вашего вида, офицер Соко, но как вам будет угодно. До встречи, мистер Фреснер, и еще раз спасибо. — Центральная часть л’льюида снова опустилась в контейнер, будто бы сжавшись по ходу погружения. Покачивающиеся рожки исчезли последними. Две гибкие конечности скользнули обратно в свои сопла, которые затем втянулись в свои цилиндры с лязгом и звоном. Отверстие в центральном цилиндре с жужжанием закрылось. Л’льюид исчез настолько основательно, что казалось, будто он вернулся в родное измерение, а не скрылся, подобно кобре, в своей корзине.

Соко машинально провел рукой по затылку, ощущая под ладонью грубую щетину своего аккуратного черного ежика. Кофе испускал ароматный пар, контрастирующий с морозным видом из окон кафетерия. Небо резало глаза яркой голубизной и выглядело синтетическим. Околотюремная земля сверкала заплатами отражающего солнечный свет снега. Тот снег, что не растаял после бури на прошлой неделе, теперь, с наступлением настоящей зимы, замерз настолько, что казалось, будто он уже никогда не растопится. В поле зрения Соко попадал весь угол крыла В, мощно врезавшийся в пейзаж, подобно краю огромного замка. Его белая, лишенная каких-либо деталей стена добавляла пейзажу унылости, хотя большая ее часть и была накрыта синей тенью. Над каждым углом тюрьмы возвышалось по гигантской абстрактной шишке. Вероятно, они служили для того, чтобы тюрьма не казалась жителям Панктауна такой угрожающей, такой воинственной. Однако Соко считал их весьма жалкой заменой тому хвойному лесу, который окружал городок чумов до земной колонизации. Пар из огромной вентиляционной трубы проходил мимо окна неровными облаками и озарялся золотом, как только поднимался над стеной и наполнялся солнечным светом.

— Знаете, это было вовсе не обязательно, — сказал Фреснер, намазывая маргарином кончик круассана. — Ну, с пистолетом…

Соко поднял свой кофе, сделал глоток.

— Вы знаете, как л’льюид убил тех женщин?

— Да, знаю. Я изучил его дело. Но он с легкостью пошел на сотрудничество и…

— Его отправят домой независимо от того, что он сделает. Он здесь лишь затем, чтобы мы за ним присматривали, пока этого не случится, и чтобы разыгрывать представление для публики, но он отправится домой, даже если появится четвертая жертва. Даже если этой жертвой станет его духовный посредник. Он может и не дождаться того момента, когда… состоится жертвоприношение.

— Пожалуйста, не думайте, — сказал Фреснер мрачно, подняв на Соко выразительный взгляд, — что я одобряю эту просьбу. Но л’льюид не лжет… такова религиозная практика его вида. А потому нашей обязанностью является ее уважать и обеспечить ему возможность отправления его культа. Он имеет на это право.

Соко опустил глаза на свою кружку с кофе.

— Эти существа, которых его вид приносит в жертву… Вы видели их фотографии?

— Да, — ответил Фреснер, снова занявшись круассаном.

— И? Похожи они на людей?