Панкрат

Воронин Андрей Николаевич

Девушка попыталась сопротивляться, но парень в кожаном пиджаке пришел на помощь бритоголовому, заломив ей руки за спину и коротко саданув по почкам. Маша вскрикнула и обмякла всем телом.

— Придурок ты, — без выражения произнес бритоголовый, обращаясь к своему не в меру ретивому товарищу. — И как тебя только бабы терпят?

— Да ладно тебе, — оправдываясь, произнес тот. — Счас очухается, шалава. Убери-ка лучше этого фраера с дивана, а то место только занимает.

Бритоголовый встал, бесцеремонно спихнув с колен потерявшую сознание Машу,

и резким рывком за плечо сбросил Панкрата на пол. Падая, Суворин врезался затылком в край сервировочного столика, и последнее, что он видел — это яркая вспышка перед глазами, в которой потонула комната.

Открыв глаза в следующий раз, Панкрат едва удержался от того, чтобы не зажмуриться — бритоголовый, навалившись на раздетую Машу, уже кончал, похотливо рыча и закатывая глаза. Его рыжебородый товарищ, развалясь в кресле, дожидался своей очереди. Карабин стоял рядом, прислоненный к шкафу, и Суворин понял, что судьба, не слишком благосклонная к нему сегодня, дает ему шанс.

Он прикрыл глаза, собираясь с силами, и незаметно сделал глубокий вдох. Руки оставались связанными, но это не слишком осложняло выполнение задуманного — сотрудников отдела “ноль”, существование которого было тайной даже для Президента, обучали и таким премудростям, как ведение боя со связанными руками или ногами.

Выдохнув, Панкрат вошел в то особое состояние, когда все ощущения его обострились, словно у охотящегося зверя. В этом состоянии он мог действовать намного быстрее каждого из бандитов, на подсознательном уровне сопротивляться боли, не ощущая ее вообще во время боя, и мобилизовать резервы организма.

Резко согнувшись вперед, Суворин рывком подтянул под себя ноги и вскочил, еще из приседа ударив ногой по руке рыжебородого, потянувшегося за карабином. Хрустнула кость, и перебитая рука повисла, словно плеть.

Не останавливаясь и не обращая внимания на крик бандита, Панкрат сделал вертушку, ударом ноги “смахнув” с дивана бритоголового, который со спущенными штанами рванул из-за пояса ствол. Пистолет он так и не успел достать — Суворин тут же прыгнул на него, ребром стопы нанеся страшный удар в горло. Бритоголовый захрипел и больше не пошевелился;

Панкрат же развернулся к рыжебородому, и как раз вовремя — тот левой рукой тянул из подмышечной кобуры “беретту”.

Еще один удар ногой, и парень разделил участь своего товарища, захлебнувшись собственной кровью, хлынувшей из раздробленного горла. Пистолет вылетел из его руки и шлепнулся на пол.

Суворин остановился, тяжело дыша. Перед ним лежали два трупа. В том, что вернуть бандитов к жизни не удастся даже бригаде реаниматоров, он был полностью уверен — “охотников за головами” учили бить так, чтобы каждый удар выводил из строя одного противника. Как минимум.

Повернувшись к Маше, которая сидела, прикрывая наготу обрывками платья, он попросил:

— Развяжи руки.

Та механически кивнула, глядя перед собой остановившимся взглядом. Прошло, однако, несколько минут, прежде чем ее тонкие дрожащие пальцы справились с узлами

бельевой веревки, которой бандиты скрутили руки Панкрату. Освободившись, он вынул из шкафа плед и подал ей.

— Прикройся пока вот этим…

Сам отправился в спальню, где, порывшись в шкафу, вытащил свои еще не старые джинсы, футболку и куртку. Когда он вернулся в гостиную, Маши там уже не было.

Суворин прислушался и, уловив шум воды в ванной, расслабился. Пусть вымоется после всего этого дерьма, придет в себя. Ему же надо навести порядок, прибрать после устроенного в квартире бардака.

Раздалась мелодичная трель сотового телефона. Сориентировавшись, Панкрат вытащил “трубу” из кармана джинсов бритоголового, поднес к уху и услышал голос Димы:

— Как там у вас дела, Колобок? Уделали парня? Криво усмехнувшись, Суворин ответил:

— Не совсем. Парень цел и прекрасно себя чувствует. Чего совсем не скажешь о Колобке и его подручном.

Последовала пауза длиной в три удара сердца, и ледяной голос произнес:

— Да, секьюрити, я тебя недооценил. Ну ничего, жди гостей.

— Это ты себя переоценил, урод, — хрипло ответил Панкрат. — А за Машу я тебе твои яйца в жопу засуну.

— Что, успели мои мальчики порезвиться? — довольно рассмеялся Дима. — А, Панкрат?

Суворин, не ответив, швырнул “трубу” в стену, и телефон разлетелся на кусочки…

Маша вышла из душа, кутаясь в его махровое полотенце.

Опустив глаза в пол, она хотела пройти мимо Панкрата к дивану, на котором он сложил подобранную для нее одежду, но тот не позволил — встав в дверях, он привлек девушку к себе и молча коснулся губами ее горячего лба.

— Прости… — тихо проговорил он. — Прости, это из-за меня все…

Она вдруг зажала его рот ладонью и разрыдалась, уткнувшись лицом ему в грудь. Панкрат обнял ее за плечи и стоял, не двигаясь, ожидая, пока Маша выплачется.

Потом она одевалась, а Панкрат звонил в милицию. Наряд прибыл через пять минут, и за это время он успел проинструктировать Машу насчет того, что ей говорить следователю.

Майор, внимательно изучив его служебное удостоверение, где указывалось, что Панкрат в совершенстве владеет рукопашным боем и отлично стреляет, посмотрел на Суворина совсем другими глазами.

— А к нам в оперативный отряд не хотите? — предложил он, обводя взглядом неподвижные тела бандитов. — Впечатляет, ничего не скажешь…

— Да нет уж, спасибо, — скромно ответил Панкрат, забирая у него свое удостоверение. — У вас там стреляют…

Майор, прищурившись, посмотрел на него.

— Да и у вас, я смотрю, тоже пытались… — он вздохнул. — Не хотите — как хотите. Какие-нибудь предположения, связанные с налетом на вашу квартиру, у вас есть? Может быть, кто-нибудь из этих двоих вам знаком?

Для приличия Суворин еще раз посмотрел на бандитов, застывших в неестественных позах, и отрицательно покачал головой. Маша в ответ на этот же вопрос бросила коротко: “Нет”. Майор глянул на ее пепельно-бледное лицо и прекратил расспросы.