Пандемоний

Грегори Дэрил

— Спасибо! Мне так понравилось ваше выступление!

Увы, бородач говорил одновременно со мной — что-то там про кальций и блокираторы каналов. Мы поплыли вверх.

На восемнадцатом этаже доктор Рам вышел. Бородач продолжал говорить. Двери почти закрылись. В самый последний момент я выпрыгнул из лифта. От неожиданности глаза доктора Рам округлились. Двери закрылись за моей спиной.

Доктор Рам даже не сдвинулся с места. Возможно, он не хотел, чтобы я узнал, в каком он номере. Я открыл

было рот, но решил промолчать. Меня так и подмывало сказать, что я вовсе не преследую его, но я решил, что лучше не делать этого.

— Вы студент доктора Слейни? — спросил он.

— Что?

Он кивнул на мой значок.

— Кто ваш наставник? Доктор Слейни или доктор Морган?

Говорил он с явно выраженным калифорнийским акцентом, растягивая гласные гораздо сильнее, нежели уроженцы Среднего Запада.

— Я вам сейчас кое-что покажу, — ответил я и, расстегнув молнию на папке, достал оттуда несколько страниц, которые взял с собой, и, пролистав, вытащил ту, которую искал — с распечаткой томограммы.

— Я хочу, чтобы вы взглянули вот на это, — произнес я, протягивая ему листки.

— Извините, но боюсь, у меня сейчас не найдется для вас времени. У меня назначена встреча…

Я тоже не сдвинулся с места — стоял, протягивая ему листки. В конце концов он их взял.

Посмотрев на первый, переложил его назад, затем посмотрел на второй.

— Откуда это у вас? — спросил он и вновь впился глазами в первое изображение.

— Это я.

Он поднял глаза. В них читалась настороженность.

— Я следил за вашими исследованиями, — пояснил я. — Вы заметили активность в височной доле? Посмотрите внимательнее. Видите?

— Что-то вижу. — Он быстро пробежал глазами страницы. — Но даже если эти изображения не фальшивка — а у меня есть подозрения, что так оно и есть, — они могут означать все, что угодно. В этот момент вы могли предаваться приятным воспоминаниям о дне рождения или даже подумывать о том, не сменить ли вам стрижку.

Доктор Рам вернул мне листки. Правда, голос его звучал уже не так сухо:

— Я знаю, эти снимки способны вселить тревогу в человека далекого от науки, однако повышенная активность в височной доле еще не означает, что в тот момент, когда вам делали снимок, вы были одержимы.

Я залился краской смущения.

— Я не… — прошептал я. — Не знаю, как вам это лучше объяснить. В данный момент я одержим. Я чувствую… чувствую присутствие кого-то внутри меня. Я знаю, что это не более чем ощущение, субъективное ощущение, которое может быть симптомом болезни, но… — Я натянуто улыбнулся. — Но у меня такое чувство, будто я поймал это нечто, что терзает меня, поймал вот здесь.

Следует воздать доктору Раму должное, он не отмахнулся от меня в первый же момент. То, что я

говорил ему, было просто невероятно — пока что никто из тех, о ком я слышал, не признавался в своей проблеме во всеуслышание.

Доктор на минуту задумался.

— И чего вы от меня хотите?

— Я просто вот что подумал. Если ваша теория верна, — я так увлекся, что едва не врезался в кадку с каким-то странным растением, но вовремя заметил ее и обошел, — если эта доля мозга отвечает за одержимость, то если мы ее обезвредим…

— Обезвредим? И как вы предлагаете это сделать?

Я посмотрел на него. Он поднял руку.

— Нет-нет.

Он повернулся и зашагал по коридору. Развязавшийся шнурок по-прежнему тянулся по полу. Я устремился за ним следом.

— Доктор, прошу вас, вы хотя бы на минутку задумайтесь. Ведь схожие операции уже делают пациентам с опухолями мозга.

— У вас нет опухоли! Я не могу удалить вам кусок мозга лишь на основании какой-то там теории! Да нет, не теории, а лишь гипотезы, к тому же недоказанной. Возможно, через десяток лет действительно будет разработан хирургический метод лечения…

— Ага, значит, вы его не исключаете!

Доктор Рам остановился рядом с дверью. Похоже, теперь он по-настоящему разозлился.

— Молодой человек, никто не возьмется сделать то, о чем вы просите, ни один уважающий себя врач! Вы цепляетесь за несбыточную надежду, за жалкую соломинку…

Я вновь сунул листки ему в руки.

— Прошу вас, посмотрите внимательнее. Можно обойтись и без хирургического вмешательства, если в нем не будет необходимости. Наверняка найдется более щадящий, медикаментозный метод, не знаю, что именно, который бы приостановил течение болезни.

Доктор Рам покачал головой и, порывшись в кармане, вытащил пластиковую карточку-ключ.

— Даже если бы я вам поверил, я не имею морального права сделать то, о чем вы просите.

— Но ведь я ничего не выдумал. Вы только взгляните на эти снимки! На них мое имя, я даже написал пару номеров моего телефона, по которым со мной можно связаться в любое время.

Доктор посмотрел на дверь номера, затем куда-то вдоль коридора — куда угодно, лишь бы не на меня. Листки, которые я ему дал, он по-прежнему сжимал в руке.

— Прошу вас, — умоляюще произнес я.

— Извините, но я ничем не могу вам помочь, — сухо ответил доктор Рам.

С этими словами он шагнул к себе в номер и, не глядя на меня, захлопнул дверь.

— Лжец! — воскликнул я.

Чуть позже мой новый приятель Том отвел меня в бар.

— Доверься мне, — посоветовал он. — Еще одно пиво тебе не помешает.

— Да нет, со мной все в порядке, — попытался оправдаться я.