Пандемоний
Шрифт:
— Извините, — произнес я и шагнул в сторону, пытаясь протиснуться между подростком с рожками (Уж не Дудочник ли?) и каким-то ковбоем в кожаных наколенниках.
Сумку я передвинул на грудь и теперь использовал ее на манер тарана, чтобы прокладывать путь сквозь толпу ряженых. Кого только я не заметил в этой толпе! Был здесь и Король-Пират, и парочка кудрявых Ангелочков в белых ночных рубашках, и Джонни Дымовая Труба в полосатом комбинезоне, с полдюжины Капитанов со щитами, два Правдолюба, Нищий, у которого карманы оттопыривались от фишек для игры в монопольку, и Камикадзе в летчицких очках, и Король Джунглей с голой грудью.
Этих было куда больше, нежели
ДА НЕ БУДЕШЬ ТЫ ЗНАТЬ ИНОГО БОГА КРОМЕ МЕНЯ!
ОТКРОЙТЕ СЕРДЦА ИИСУСУ, А НЕ САТАНЕ!
СИМОН СКАЗАЛ: НЕТ АМЕРИКАНЦАМ-ИДОЛОПОКЛОННИКАМ!
НЕ ПОЗВОЛЬТЕ ДЬЯВОЛУ ОДУРАЧИТЬ СЕБЯ!
Протестующие, по всей видимости, представляли самые разные религиозные течения, от католиков до мормонов, однако их лозунги явно несли на себе отпечаток фундаментализма. Для тех, кто воспринимал Писание буквально, ряженые были одержимы нечистой силой. Большая часть анабаптистов включает одержимость в проповедуемую ими доктрину, и было немало тех, кто поспешил использовать это массовое расстройство в своих целях. Дьявол способен завладеть вашим сердцем, но то же самое может сделать и Иисус. «Впусти Иисуса в свое сердце!» — не просто пустые слова. Он действительно проникал к вам в душу. В отличие от анабаптистов пятидесятники отдавали предпочтение не столько Иисусу, сколько духовной составляющей Троицы. По их мнению, время от времени в истинно верующих вселялся Святой Дух, овладевал голосовыми связками, вызывая у них глоссолалию, после чего покидал их тела, и те, лишившись духовной опоры, без чувств падали среди церковных скамей.
Странновато одетая женщина с огромными серьгами-кольцами в ушах — вот уж кого я бы никогда не заподозрил в склонности к фундаментализму — держала в руках транспарант, который гласил: «Ваше тело — это храм божий». Я про себя улыбнулся пунктуации. Женщина восприняла мою улыбку за проявление интереса и перевернула транспарант — «А не игровое поле для дьявола». На ней была брошь в виде двух христианских рыбок, которые, накладываясь друг на друга, образовывали подобие глаза:
Я кивнул — мол, да-да, очень мило, но мне нужно дальше — и шагнул в сторону. Брошь выдавала в женщине экстатика — возможно, они все здесь экстатики. Что ж, тогда неудивительно, что они собрались здесь. Экстатики видели в одержимости знак приближения Судного дня, столь ярко и образно описанного в Откровении Иоанна. В отличие от других сект фракция довела идею одержимости до ее логического завершения. Армагеддон уже наступил, идет сражение между ангелами и демонами, и полем этой битвы стали человеческие тела. Для экстатика участники «ДемониКона» были не просто заблудшими душами, они являли собой участки вражеской территории, которую следовало всеми правдами и неправдами вернуть себе.
Интересно, кем я смотрюсь в их глазах? Для экстатика я точно был проклятой Иводзимой.
У меня ушла еще примерно минута на то, чтобы протиснуться сквозь толпу фундаменталистов мимо последнего щита ограждения на относительно свободную от человеческих тел площадку перед входом в отель. Толкнув вращающиеся двери, я шагнул внутрь и на мгновение замер на месте, пораженный тем,
Вскоре глаза приспособились к полумраку. Атриум представлял собой огромных размеров стеклянную коробку. Обстановка давала понять, что за внешней сдержанностью скрывается роскошь, как у форда «краун-виктори» — сверкающие полы, жесткие диваны и длинная полированная стойка темного дерева.
МКПО уже наверняка начала заседание, потому что в фойе было на редкость пустынно. Нет, здесь и впрямь почти не было ни души — например, у стойки. Лишь человек семь-восемь расположились на диванах и стульях, расставленных в разных концах просторного зала.
Я пересек мраморный пол, и мне бросилась в глаза огромная мраморная колонна в дальнем конце холла. За лифтом располагалось несколько эскалаторов. Один вел вверх, два других — вниз, в залы для танцев цокольного этажа. Площадка перед эскалаторами была отгорожена бордовыми бархатными шнурами, какие обычно можно увидеть в кинотеатрах. Единственный способ пройти внутрь-через металлодетектор, рядом с которым на высоком табурете устроился охранник, черный громила в серой униформе.
Я перебросил сумку на другое плечо и нарочно отвернулся в другую сторону. Все в порядке. Мне ничего не стоит попасть к лифтам и к себе в номер, ради этого не нужно проходить через металлодетектор.
Возле стойки я быстро перебрал кредитки в бумажнике, пытаясь вспомнить, которую из них я использовал для того, чтобы зарезервировать номер. Кстати, интересно, хватит ли мне денег, чтобы за него расплатиться? Мать, бывало, жаловалась, что на нее каждый месяц обрушивается целая «лавина счетов». Вот и я, похоже, тоже начал представлять себе собственные долги — огромный корабль, который медленно, но верно идет ко дну, а я сам при этом заперт в трюме. В том, что корабль шел ко дну, сомневаться не приходилось, хотя в некоторых каютах еще и оставался воздух. Моя работа заключалась в том, чтобы выплыть к тем из них, где я мог набрать полную грудь, как Шелли Винтерс в «Приключениях Посейдона».
— Всего одна ночь? — уточнила дежурная за стойкой, смуглая женщина в синем костюме. Я кивнул. Интересно, что она обо мне подумала? Что я фанат, пытающийся не мытьем, так катаньем пробраться на конференцию? Эх, ну почему я без галстука? — Вы хотите расплатиться «Визой»?
«Какой именно?» — едва не ляпнул я. Карточка «Виза», выданная кредитным союзом, давно испустила дух, а авиаперелет высосал последний кислород из карты, выданной торговой сетью «Лендс-Энд». Черт, хочется надеяться, что на карте, выданной «Сити-банком», завалялись какие-то гроши.
— Нет, лучше «Дискавер-Кард», — ответил я. На ней у меня оставалось около восьмисот долларов.
Я проследил за тем, чтобы улыбка оставалась на надлежащем месте до тех пор, пока сделка не будет завершена.
И вот я уже десять минут нахожусь в своем номере. Черт, чем бы себя занять? Распаковывать вещи не хотелось, поэтому я нанес визит в ванную комнату (сверкающую патологической чистотой), заглянул в стенные шкафы (как ни странно, довольно тесные), после чего провел инспекцию стандартного набора гостиничного оборудования — телевизора, телефона, мини-бара. Каждый предмет был снабжен своей собственной карточкой. Какой-нибудь охламон с таким же дипломом, что и я, возможно, потратил на их разработку не одну неделю. А может даже, еще печальнее — охламону с его бесполезным дипломом дали под зад коленкой, а вместо него поручили дело какому-нибудь головастому школьнику, который умеет пользоваться софтом.