Панцирь

Гардеев Андрей

Заглянул к Карсу.

Молодой в норме. Собирался, закреплял ремни кирасы. Я показал ему жестами, чтоб присоединился к Бо.

Надеялся он понял.

Потом направился вниз — там как раз стрелять начали.

Тас не был дураком, поэтому услышав выстрелы, сразу схватился за оружие. Увидев, что входная дверь открывалась, расстрелял в дверной проём весь барабан. Зацепил двух вошедших.

Я как раз в этот момент выглядывал сверху. Пятеро мусорщиков,

шедших следом за теми двумя, изрешетили барную стойку — и попал в миг затишья.

Дважды громыхнул мой Центурион, и замерший посреди зала гость, увлеченный перезарядкой, рухнул, раскидывая пальцы и зубы, на пол.

Остальные разбежались, перевернули столы. Я воспользовался моментом, перебежал к Тасу за стойку.

Управляющий мутным взглядом посмотрел на меня:

— Глупость какая, — кровь полилась изо рта, и он свалился на бок.

Перевернул его.

Мёртв.

В спине четыре дыры, Тасу хватило. Все залетело между полос примитив– метала и костяных плашек стойки в эрзац-дерево, пробив его насквозь.

Выглянул и отстрелял Центурион в левый стол, услышал крик. Одно оружие в кобуру, другое достал.

Однозначно, если сидеть здесь, то все плохо закончится, поспешу в Бездну вслед за Тасом.

Рванул влево, и когда из-за правого стола показалась голова мусорщика две пули из Виверны тут же отправились в неё.

Остались один с левой стороны и один с правой. Нож был во второй руке. Оставшиеся противники показались одновременно — начали стрелять. Весь зал в дымовых лентах; во рту сплошной привкус гари.

Я подавил ближайшего, выстрелив в него трижды. Пока патроны в барабане не закончились. Зацепил. Подбежал, ударил в грудь. Еще. Нож соскользнул по кольчуге дважды. Третий раз я, обозленный, вонзил его в глазницу.

Последний враг смог прицелиться. Левой рукой с бронеполотном я прикрыл голову.

Первый выстрел ударил прямо по защите, да так что кости предплечья загудели. Второй ткнул в грудь, в панцирь. Не пробил.

Перекатился, вскочил и, использовав инерцию движения, метнул нож. Тот вонзился ниже выглядывающей головы, в край стола.

— Каков везунчик, — восхитилась Желчь.

Еще один рывок. Враг отстрелял последние патроны барабана, и я оказался рядом. Заломал его.

— Кто? — спросил, хотя ответ знал и так.

— Унгур. Быстрее делай, Панцирник. Закончи это скорей. Да уж, — он громко засмеялся. — План был дерьмовый. На что рассчитывали? Давай свою справедливость.

Ему смешно.

Он такого плохого мнения обо мне? Или дурман-травой накачен? Что он о дхалах думает такое? Жаждет легкой смерти?

Вырвал нож из столешницы, и воткнул ему в промежность. Крик слышен был, наверное, и на Втором Кругу. Провел снизу-вверх до пупка, задирая при этом кольчугу на нём.

Пока он визжал, брызгал кровью — никакие переживания не заботили меня.

Мое спокойствие — титаническая пещера.

Моды тихонько гудели.

Глядя

в выпученные глаза, я улыбался. Он не воин; какое к нему может быть уважение, если сам он его не проявлял?

Приблизившись, сказал ему на ухо:

— План и впрямь дерьмо, отчаянный мусорный червячок.

Глава 25

Ожидание

17 объятье,

двенадцатого месяца 1366 года.

— Что будем делать, Танцор?

Таков был первый вопрос Батара, когда приступ долгого и злого молчания закончился.

Батар, Ятим и Кряж вернулись уже после всего. Сильно обрадованными они не казались. Слова, что подходили к выражениям лиц, полностью обескуражены.

Да-да. Напасть в промысловике Когти не могли. Я помнил.

Не винил их за ошибочные рассуждения. У меня у самого была голова на плечах и не мешало ей хоть иногда пользоваться. Слышал это полезно.

Предположить, что последует нечто подобное вполне мог, ведь как-то же я подумал о саботаже в лечебнице, просто чуть не докрутил мысль.

Шаблон сковала иллюзия безопасности, совсем расслабился. Еще и постоянные сбои в работе модов; стал больше отвлекаться на незначительное, мыслительные сколы проявлялись чаще. Уничтоженный охладитель — это серьезный удар по стабильности.

Повезло, еще одной волны мусорщиков не было. На месте Унгура я послал бы, и вторую, и третью группу с промежутком в пять — десять секунд. Тогда додавили бы без шансов. У меня с собой почти не осталось патронов: шесть штук и всё. Конечно же, завладеть чужим оружием в такой ситуации — выход, но дойти до противников с мечом, когда против тебя минимум пара револьверов, та еще задачка.

Может Унгур и не знал о происходящем, может ретивые помощники пытались разобраться самостоятельно? Тогда легкая неуклюжесть в действиях, поспешность решений и недооценка противника объяснялась отсутствием компетенции управляющих вожаков. С другой стороны, почему я считал, что Унгур какой-то специалист в тактике? Совсем необязательно. И для не-специалиста действия вполне подходящие, даже в некоторой степени оригинальны. А ошибки типичны.

Стоило и похвалить их, время удара подобрали грамотно, когда бойцов Ядра в Иззе оказалось поменьше.

Вопрос, который меня беспокоил: почему второй целью нападения стал Востр?

С Йоргом понятно — он, по идее, наш мозг и сердце. Лидер группы. Во всем что делали виноват в первую очередь он.

А Востр? Было ли в этом что-то особенное, личное?

Благодаря вербованным, те кто планировал нападение, знали, кто в какой комнате проживал. Это давало тактическое разнообразие, но пользоваться им они не стали. Требовалось нацелиться и отсечь меня — дхала — но никто не попытался. И это странно. И глупо. Да хоть отравили бы ради приличия. Или забаррикадировали дверь.