Память
Шрифт:
Они вошли в маленькую гардеробную, где больше никого не было. Смит набрал код и, когда появился кофе, некоторое время сидел, грея руки о горячую чашку, словно ему стало вдруг холодно.
— Я, конечно, видел вас несколько часов назад, — сказал он. — Но вы этого не помните. Тогда вы были еще Торреком.
— Торреком? — Ванен вопросительно поднял брови.
— Вы сказали, что так вас зовут. О, вы были настоящим дикарем, доложу я вам! — Смит усмехнулся. — Прекрасная приманка. Надеюсь, вы не… эй!
Ванен едва успел взять себя в руки. Он непонимающе посмотрел на свои пальцы,
— Что вы делаете? — выдохнул Смит.
— Не знаю, — Ванен тяжело опустился на стул, глядя прямо перед собой.
— Внезапное расстройство психики. Я хотел вас убить.
— Гм… — Смит быстро пришел в себя. Он, правда, отсел немного подальше, но лицо его вновь стало спокойным. Через мгновение он задумчиво произнес: — Какой-то внутренний раздражитель… да, думаю, это так. Неизбежный эффект пережитой вами трансформации. — Он пожал плечами. — Да почему бы нет? Это ведь был эксперимент. Вам бы лучше снова повидаться с Хорламом, хотя не думаю, чтобы это было так уж серьезно.
— Конечно, — Ванен встал.
— Да не сейчас, дурак вы эдакий! Расслабьтесь. Выпейте кофе. Я хочу обсудить с вами кое-что. Это важно для всего нашего дела.
Эти слова заставили Ванена снова опуститься на стул.
— Говорите, — сказал он. Хотя нервы его все еще не успокоились, он мог держать их под контролем.
— Надеюсь, доктора смогут стереть с вашего лица эту уродливую татуировку. Она всех беспокоит.
— Она не хуже боевых шрамов, — надменно ответил Ванен.
— О да, конечно. Но она означает нечто другое, такое, о чем никто из нас не хочет помнить, — Смит долго смотрел на свою чашку, прежде чем продолжить. — Вы помните, мы нашли только две населенные планеты, и обе — обычные обломки, совершенно для нас неинтересные, прежде чем пришли сюда, к Кольцам. Это название придумала команда: Кольцо. Важно и полезно иметь собственные названия.
Вы должны также помнить и то, что наши предварительные разведывательные данные показали, что эта планета должна быть необычно плодородной, с населением, утратившим какие бы то ни было следы имперской цивилизации, но развившим, с другой стороны, богатое разнообразие собственных культур. Самое высокоразвитое общество, с точки зрения технологии, живет на Островах — большом субтропическом архипелаге. Оно стоит на грани изобретения книгопечатания и химических исследований и легко может подойти к научно-промышленной революции. К этим людям мы вас и поместили.
— Да, — отозвался Ванен. — Я помню, что видел их с воздуха. Мне сказали, что это место… — Голос его возвысился, как будто заговорил другой разум. — Там был глубокий фиорд, и города вдоль него, и горы с вытянутыми долинами, похожими на зеленые пальцы, уходили к воде, и… Нет, я не уверен. — Он потер глаза. — Видел ли я облака, плавающие над высокими пиками? Что-то говорили о пике, была какая-то история, какая-то победа. Нет, не могу вспомнить.
Он начал сознавать, что Смит как-то странно смотрит на него, но волнение не покидало его.
— Продолжайте, — сказал Ванен. — Вы воздействовали на меня психолазером…
— Да.
— Что вы обнаружили?
— Планеты. На некоторых есть люди. Ничего такого, что можно было бы сравнить с Кольцом. И около шести месяцев назад мы вернулись. Я и другие принялись за этническое изучение района Островов. Полагаю, вы слышали, как это делается. Похищали местных жителей, использовали акселерин и гипноз, чтобы изучить язык и наспех получить основную информацию о культуре, потом избавлялись от них и сами принимались за дело. Объявляли себя чужестранцами, пришельцами из какой-нибудь другой страны. Такой прием очень себя оправдывает в обществах, где известно, что какие-то другие нации живут «за горизонтом», но неизвестно точно, какие.
— Что делали в этническом поиске люди Лодок?
— Вы — тоже человек Лодки, лейтенант.
— Это другое дело. Для эксперимента нужна была определенная физическая подготовка, чтобы оставить человеку возможность выжить, а на тренировку, конечно, не было времени. Но вы…
Лицо Смита стало непроницаемым.
— Среди нас нет опытных специалистов по этносу, — сказал он, — а военным Лодкам не нужны посторонние. Мне приходилось заниматься этим. И многим другим тоже.
— Высокий процент случайностей?
— Да.
— Но… со стороны местных? — Ванен был удивлен. — Я думал, им не полагается знать, что среди них есть наблюдатели… не говоря уже об антагонизме… не говоря уже о том, что наших людей могли убить… копьями!
— Все это случалось, — мрачно проговорил Смит. — Потери компетентных, приспособившихся, умелых и даже преданных… Команда распадалась. Очень много погибших было среди исследовавших этнос. Понимаете, лейтенант, половина несчастных случаев среди них была вызвана необходимостью убивать людей, чтобы искоренить инакомыслие.
Ванен сидел с таким видом, будто получил удар по голове.
— Нет, — прошептал он.
Смит оскалил в усмешке зубы. То была даже не усмешка, а скорее гримаса.
— Да. Я даже в себе ощутил нечто подобно. А чего еще вы ожидали? Семь лет металлических стен и воздержания!
— Но у нас есть антисексин, восстановители лояльности…
— Они лишь гасят симптомы. Изменение личности продолжает развиваться внутри, пока не прорвется на свободу в качестве негативизма. Даже прошедшие специальную тренировку не всегда могут противостоять этому.
— Это произошло впервые?
— Нет, конечно. Так всегда случается в по-настоящему долгих путешествиях. Когда начинаются первые волнения, капитан объясняет феномен всем офицерам. Так было и у нас.
— Но как же тогда? — Ванен откинулся на спинку стула, облегченно вздохнув. — Тогда нужная процедура должна быть описана в Руководстве.
— Она есть, — согласился Смит. — После того как изменения достигнут определенного предела, кораблю предписывается найти какую-нибудь отдаленную планету и оккупировать небольшую территорию. Возникшую агрессивность можно разрядить на мужчинах и детях. Прием антисексина прекращается, если местные женщины оказываются вполне пригодными.