Память сердца
Шрифт:
Надо ли говорить, что я следила за действом с замиранием сердца, опасаясь спугнуть удачу. Чутко прислушиваясь к ведовской силе, ее откликам, чтобы не пропустить важного или опасного. Но пока она была спокойна, словно все происходит по воле самой всеблагой.
Черныш сидел у моих ног, с подозрительным прищуром наблюдая за действиями фейри. Но помалкивал, оставив свои едкие комментарии при себе. В том, что они точно были, я не сомневалась. Уж очень фамильяр бывает доставучим, да и взгляд его такой мне знаком.
Сестры тоже
Со мной на этот раз осталась Радоница, хмуро, скрестив руки на груди, наблюдавшая за действиями дивного. Так, словно опасается от него неприятных сюрпризов. Тот в нашу сторону не глядел, словно игнорируя, контактируя только с магами, с которыми они наметили порядок действий.
Фейри магичил, положив ладони на камни. И они под его руками растворились, открывая проход.
Ведовская сила практически не отреагировала, больше наблюдая за сохранностью Риши и раненого в толще горы. Фейри нужно было не упустить момент и остановить изменение породы, дойдя до края завала.
Нордвиг тоже был хмур и сосредоточен. В решающий момент он шагнул в темноту открывшегося прохода, исчезая в толще горы.
Замерев, я следила за происходящим, не сводя взгляда с темнеющего провала, чувствуя, как стучит в висках пульс и перехватывает дыхание.
Все замерли в ожидании, я нервно отсчитывала секунды, прикидывая, сколько времени магу понадобиться, чтобы до них добраться.
И когда они вышли из темноты, решительно вышагивающая, невероятно бледная дочь, и следом Нордвиг, поддерживающий идущего рядом высокого незнакомца, я не удержалась от вскрика.
— Риша! — невольно громко вырвалось у меня, разрывая царящую тишину.
Находящаяся ближе всех к ним Наинель тут же ухватила Наришу за локоть, уводя в мою сторону. Упирающаяся дочь несколько раз оглянулась, словно опасалась оставить своего подопечного. Но к нему уже направились другие веды, так, что о его сохранности и здоровье можно не беспокоиться.
А для меня ничего другого не существовало. И едва они подошли, Риша угодила в мои крепкие объятия — бледная, осунувшаяся, но живая.
— Риша! — выдохнула я с облегчением, не выпуская дочь из рук — не наглядеться, не надышаться! Остальной мир перестал существовать, только она рядом, самое главное. Спасибо, Всеблагая!
— Ты почто, баловница, в западню угодила? Что за манера шляться по сомнительным местам, да еще в компании непонятных магов? — не упустил шанса отчитать ее Черныш, вертясь около наших ног.
— Ты в порядке? — спросил подлетевший к нам виновник выговора юный маг Ортас, взволнованно вглядываясь в лицо дочери.
Отпускать ее от себя я была пока не готова, удерживая в крепких объятиях, и ему оставалось наблюдать со стороны. Риша же переживала за оставленного пришельца, снова и снова выискивая его взглядом.
—
Но молодой маг вспыхнул, потупив взгляд. А дочь, по-моему, вообще не следила за разговором.
Мне же достался пронизывающий, обжигающий взгляд Нордвига, от которого стало не по себе. Только крепче прижала дочь, упираясь невидимым взглядом в стену деревьев, не желая отпускать.
Неужели все это закончилось, неужели?
— Мира! — привлекла мое внимание подошедшая Заряна. — Отправляйтесь к себе, мы здесь разберемся!
***
«А я ведь его даже не поблагодарила!» — подумала в который раз, распивая горячий чай с ароматными травами, что заготавливала сама.
Сбежала с места действий к себе в Залесье, прихватив Ришу, даже словом с Нордвигом не обмолвилась.
По прибытии домой начались расспросы, вздохи, приведение себя в порядок после стольких дней ожидания. Риша была невероятно бледной и измученной после сидения в каменном пузыре, а я не могла нарадоваться на ее присутствие рядом.
Дальше ожидаемо начали прибывать сестры с расспросами и новой информацией. Бурное получилось обсуждение. Рише так и норовили почитать нотации, наставляя на путь истинный, не только особо вредничавший Черныш, но и присутствовавшие веды.
Наверное, только я и не пыталась ее вразумить. Сидела рядом, обнимала за плечи, с тихой радостью наблюдая, как дочь уплетает принесенные гостьями румяные пирожки, запивая чаем. Как можно сердиться, когда она рядом?
Риша же, с удивительным упорством и гордо задрав подбородок, стояла на своем.
— А не случись этого, Рашназар мог бы погибнуть! — решительно заявила она, игнорируя нравоучения.
— Да ты хоть о матери подумай, неугомонная! — строго выговаривал Черныш. — Извелась ведь вся! Бледная точно саван сделалась, пока тебя из мешка каменного не достали. Это надо удумать, с магом связаться, да подначкам его следуя, иномирца к себе затягивать! — негодовал фамильяр, поддерживаемый подсказками присутствующих вед.
И только Риша с упорством стояла на своем, переживая о раненом найденыше, так и порываясь его увидеть. За неимением такой возможности довольствовалась магическим обменом записками. И ведь умудрились!
Пришелец оказался драконом, чистокровным двуликим. Средним сыном какого-то князя чужого мира, и пострадал в момент покушения. Действительно мог погибнуть, кабы не помощь Риши, сильно его супостаты поистрепали, устранив охрану. Может и выжил бы сам, да кто теперь разберет.
В момент обрушения скалы, именно он накрыл их куполом, защищая от камней. И поддерживал, тратя последние крупицы силы, пока их не достали. Хоть восстанавливаются драконы хорошо, залечивая раны, но с такими затратами силы он не смог запустить регенерацию.