Память Древних
Шрифт:
— Помочь расставить эти штуки где попало? — услужливо предложил Айонас.
— Нет, лучше… лучшей не трогай, — ответила девушка, даже не обратив внимание на первое в его адрес «ты».
Айонас, напротив, приметил и улыбнулся: если ткнуть сейчас Альфстанну в это носом даже с самыми благими намерениями, девчонка наверняка зардеется, собьется с мысли, начнет мямлить какую-нибудь белиберду. Момент будет разрушен, а Айонас этого не хотел.
Пока Альфстанна примерялась, куда еще поставить какой-нибудь полезный самоцвет, Айонас таращился на жеоды, переворачивая, рассматривая под разными углами кристаллики внутри — то прозрачные, то почти неразличимые от цвета горной породы. Часть
Диенар посмотрел на Альфстанну, с облегчением отметил, что та занята пристраиванием в изголовье кровати очередной каменюки, и на него не смотрит. Он устроился за туалетным столом.
Расставив по комнате несколько жеод, Альфстанна захлопнула сундук и уселась на крышку, расставив ноги, как солдат на привалочном валуне. Оперлась в колени локтями и взглянула на мужчину.
— Нам нужен повод для праздника. — Её интонации вернули рабочий настрой: хватит спектаклей и полумер.
— Думаю, его нужно устроить до того, как привезут весть, что Эйнсел скрутил Ллейда, — согласился Айонас. Стабальт кивнула. — Итак, как мы вытащим Аберта Вектимара?
Девушка поглядела на августа задумчиво.
— У меня есть снотворное. Аберта я возьму на себя.
— С ума сошла?! — мгновенно возмутился Айонас. — Или тебе все-таки свербит быть героем, да?
— Я была в темницах дворца и примерно помню, что там и где. А, главное, помню, где держат Аберта.
— Так расскажи мне! Или Толгримму! Или пусть тот поручит гонцам Батиара… Не смей лезть туда снова, Альфстанна! — Айонас, переполняемый негодованием, вскочил на ноги, зашагал из стороны в сторону. Не хватало подпускать её в такое место!
— Айонас, послушайте, пожалуйста, — тихо попросила девушка. — Сядьте и послушайте! — взмолилась она, вскинув полные муки глаза. Айонас одновременно испытал желание рыкнуть на девчонку, как частенько прежде — на дочь, и желание приблизиться и сесть у ног молодой августы.
Сел он в итоге на кровать и, словно ударом молота на наковальне, припечатал:
— Дай снотворное мне и даже не спорь, Стабальт.
Альфстанна застыла на несколько секунд. Что ж, если он так хочет заняться освобождением Вектимара лично, пусть. Она найдет себе работу. Все-таки хорошо, что в душе, несмотря на все уверения в обратном, Айонас остается мужчиной, который не ставит женщин в ни во что. Или это просто забота?
По её лицу ничего нельзя было прочесть, и у Айонаса отлегло от сердца, когда девушка выдохнула:
— Хорошо.
Диенар, удовлетворившись, снова уселся за столик и демонстративно поерзал: говори!
— Сможете пожертвовать своих людей для драки? Такой, посерьезней? — Чтобы подчеркнуть степень упомянутой серьезности, Альфстанна невольно сжала кулак.
Айонас несколько удивился.
— Ого! — хмыкнул он. — Ну, как говорится, какой пир без драки, если я правильно понял. Ладно, не вопрос. А с кем драться будем? Мы же вроде решили усыпить стражников в темнице?
— С моей охраной.
Айонас заржал в голос — так, что дрогнули стены.
— С этой скрюченной каргой-фрейлиной?! Ох, В-в-вечный! Мои ребята такого не выдержат, чес’слово!
Августа не смогла устоять перед заразительным обаянием мужчины и улыбнулась тоже. Но ответ все равно поразил:
— С Толгриммом.
Стабальт
Самым простым решением казалось объявить о беременности Альфстанны и потом спустя время каким-нибудь чудом разыграть выкидыш. Айонас от идеи страшно завелся. В актерском таланте напарницы он уже не сомневался, а, будучи отцом двоих детей, мог дать пару советов. Ну, во-первых, бешенная неугомонность Альфстанны несколькими днями ранее, с которой она искала острых ощущений по всем караулкам, вполне часто случается у женщин на ранних сроках. С перепадами настроения и особой меланхоличностью Стабальт наверняка справится и без дополнительной помощи, посмеивался август. Оставалось только подправить очевидные внешние признаки — тошноту и грудь. Тошнота обеспечивалась у Альфстанны по щелчку пальцев — девчонка прежде обмолвилась о наличии у нее не только сонного зелья, но и какой-то тошнотворной едкой смеси.
Что до остального, осмотревшись в комнате, мужчина схватил ближе всего примощённую половину жеоды и, поймав Альфстанну за руку, приложил ей каменное полушарие на грудь. Друзой внутрь, чтобы торчало, как положено.
— Ну вот, — самодовольно оскалился мужчина, — засунем тебе эти штуки под платье и готово! Они ж еще и тяжеленые! Как раз будто набухли и отекли! И походка изменится, как положено, не будешь такой бойкой. Ух, будут сиськи! Всем на зависть!
Альфстанна оторопела и только через несколько секунд смогла ответить:
— Думаете?
— Уверен! — Айонас заглянул в голубые глаза девчонки. — Ты даже не представляешь, Стабальт, как все мужики обожают женскую грудь.
Губы Альфстанны, наконец, тоже изогнулись в мимолетной улыбке, а глаза блеснули полюбившимся Айонасу озорством.
— Это у вас с детства, — тоном знатока сказала августа.
Теперь на мгновение обмер Диенар — а потом зашелся смехом и… почувствовал себя счастливым.
Несмотря на все усилия Айонаса, изображать беременность Альфстанны было идеей крайне рискованной: мало того, что сомнительно, так и вседворцового гуляния из такой новости не сделаешь. Не придумав ничего лучше, августы легли отдыхать глубоко под утро, так что на другой день проспали за полдень. «Как и следует высшей знати» — позевывая, пробормотал спросонья Айонас. Альфстанна, лохматая, опухшая, утерла рукой слюни у рта и даже поленилась думать, что она-де — высшая знать.
В тот день их особо не трогали — во-первых, бурная влюбленность Альфстанны в новоявленного супруга резко встала всем поперек горла: пока её в комнате развлекает Айонас, весь остальной люд во дворце живет спокойно. Во-вторых, таким путем по коридорам не шатался Айонас «с торчащим другом, которого некуда деть». Знать тихонько посмеивалась: может, эти каменные шары Альфстанны в самом деле имеют какую-то магическую силу, раз животина вроде Диенара, угомонилась и довольствуется теперь только супругой? В-третьих, Молдвинны и иже с ними будто на что-то отвлеклись. «Диенаров» это устраивало: появилось время подготовиться, все продумать, тайком — с тем самым мальчишкой с кухонь — передать распоряжения ребятам, затаившемся в столице.
Днем Стабальт попросила сводить её на конюшню. Тут по-прежнему под видом конюхов трудились боевые молодцы Толгримма, но самого его не оказалось. Альфстанна — август видел — расстроилась. Очевидно, она надеялась объяснить детали замысла первому мечу в охране лично, чем передавать через кого-то. Да и… тоска. Альфстанна поняла, что с того дня, как отец назначил её наследницей, они с Толгриммом расставались разве что в темницах у Лаудана и тут, во дворце. Встретить его сейчас значило бы, что все идет относительно нормально или даже — по плану.