Палм-бич

Бут Пат

– Что бы вам ни предложили, я удвою сумму, а подписать контракт вы сможете через то время, за которое я доберусь на такси до вашего дома.

Энн Либерманн, чьи литературные герои были в высшей степени решительны, продемонстрировала, что материал для своих книг она черпает внутри себя.

– Я согласна, – сказала она, прежде чем Лайза закончила говорить.

– Не хотите ли вы заключить контракт на три книги с нашим нью-йоркским отделением, с правом издания по всему миру?

– Не подводит ли меня слух? – засмеялась Энн Либерманн. – Я вроде выпила только один джин с тоником.

– Будьте дома. Я выезжаю вместе с экземплярами

контрактов, – сказала Лайза, бросая трубку.

Как обычно поют струны в сердце? Звенят. Именно. Они только что зазвенели. Одному только Богу известно, как они запоют, когда Энн Либерманн и издательство «Блэсс» займут верхние строчки в перечне бестселлеров «Нью-Йорк таймс».

Лайза достала из ящика стола образец контракта и несколько бланков издательства «Блэсс». Юристы смогут заняться этим позже. Пока же она хотела, чтобы хоть что-нибудь было подписано.

Секунду-другую она сидела неподвижно, пытаясь разобраться в нахлынувших мыслях. То, что доносилось из соседней комнаты, вполне могло быть плачем или взволнованными мужскими голосами. Еще бы! Разворошили осиное гнездо. Сейчас, в любую минуту, они могут с жужжанием броситься за ней, угрожая, осыпая лестью, выпрашивая милости, взывая к ее «здравому смыслу». Да, еще секунда – и вся эта пестрая команда будет ползать и пресмыкаться перед ней, пытаться лизнуть ее туфли в надежде уберечь свои квартиры, закладные, любовниц, дружков, жен, свое достоинство и пристрастия. Сначала это будет хор, затем пойдут сольные партии. За исключением немногих, все они будут стараться напрасно. А она, как Бог, будет играть их судьбами и наслаждаться каждой секундой своего властвования в отместку за пренебрежение и оскорбления в течение всех этих лет вынужденного подчинения крайнему самомнению и дилетантству, липкому лицемерию и непроходимой глупости. Но именно сейчас надо сделать еще один звонок. Она набрала номер справочной службы.

– «Пан Америкэн», пожалуйста, заказ авиабилетов, – проговорила она быстро.

Лайза Блэсс наконец могла отправиться домой.

* * *

Лайза вылетела из лифта, как человек-снаряд, которым выстреливали из пушки в старых цирках. Набранная скорость позволила ей без задержки пролететь через вращающиеся двери конторы компании «Блэсс паблишинг», что на Мэдисон-авеню, и секретарша, ответственная за прием посетителей, подпрыгнула так, словно в нее попала пуля.

На Лайзе были поношенные синие джинсы в обтяжку, футболка и длинная до пят соболья шуба с накладными карманами. Из-под джинсов выглядывали белые носки, исчезавшие в коричневых из крокодиловой кожи мокасинах. Волосы ее были откинуты назад, а весь ансамбль выдержан в самоуверенном европейском стиле. Лайза Блэсс наконец оказалась дома, и была уже не девочкой. Она выросла.

Секретарша сначала не узнала ее. Причинами того, что она вскочила со стула, были энергичность вторжения и неординарный вид вошедшей.

Потом до нее дошло, кто это, и она нервно затараторила:

– О, миссис Блэсс. Я вас не узнала. Мы вас ждали.

Как чудесно видеть вас снова. Мистер Каттинг отменил все намеченные на утро встречи, чтобы быть на месте, когда вы появитесь.

Лайза буквально рвалась вперед, словно на высокооктановом топливе, в предвкушении того, что ей предстоит сделать.

– Сделайте одолжение, – сказала она язвительно, – отмените еще и все встречи, запланированные им на вторую половину дня. И раз уж вы этим занимаетесь,

то лучше всего будет выбросить книгу, где ведутся записи о встречах, в мусорную корзину.

Она не задержалась, чтобы насладиться выражением смущения и ужаса, появившимся на лице пожилой служащей. Она знала, куда идти. Она бывала здесь раньше. Стивен Каттинг встал, когда Лайза ворвалась в его кабинет. Ни у одного приговоренного к казни в полдень не было худшего утра, чем у президента «Блэсс паблишинг». В отчаянной попытке упорядочить свой внезапно оказавшийся под угрозой мир, он все перекладывал и перекладывал карандаши на столе, пока они не образовали прямоугольный треугольник с большей точностью, чем этого удалось бы добиться с помощью транспортира. Выражение лица Лайзы ничуть не успокоило его расстроенные нервы.

– Лайза… после всех этих лет… бедный Вер-нон… – Движениями рук он пытался помочь своему бормотанию.

– Ерунда, – сказала Лайза громко. Она упала в кресло, перебросила длинную ногу через подлокотник и небрежно поболтала повисшей на пальцах туфелькой.

– О, – произнес Стивен Каттинг.

Лайза ощутила себя чем-то вроде ковбоя на разборке в салуне. Таким приемом тоже можно многого достигнуть. Это гораздо надежней, чем секс.

Стивен Каттинг приготовил речь. Что-то вроде написанного в последнюю минуту прошения осужденного с просьбой отложить казнь. Эта речь имела некий юридический привкус.

– Миссис Блэсс, было бы глупо не признать, что я допустил ошибку и недооценил ваш вклад в компанию «Блэсс». У меня есть основания сожалеть об этом. Даже весьма сожалеть. Надеюсь вы предоставите мне возможность исправить… поставить все как надо… я знаю, мы сможем хорошо работать вместе…

– Ха, – сказала Лайза, резко обрывая его.

Она перебросила через подлокотник другую ногу, присоединив ее к первой.

– Вы работаете в компании «Блэсс» по контракту? – спросила она зловеще.

– По контракту? По контракту с «Блэсс»? Было похоже, что Каттинг сейчас упадет в обморок, что слово «контракт» совершенно не знакомо ему, – какой-то глагол, может быть, на суахили. – Нет. Не по контракту. В копании «Блэсс» мы никогда не заключали контрактов. Джентльменское соглашение…

– …имеет примерно ту же цену, что и смешанная метафора, – отчеканила Лайза, заканчивая предложение Каттинга.

Она обратила внимание на то, что он употребил прошедшее время, говоря о компании «Блэсс». «Червяк подполз. Он уже наполовину взобрался на острие бритвы». Лайза глубоко вздохнула. Не запах ли это власти смешивается с ароматом ее духов «Палома Пикассо»?

– Да, – проговорила она задумчиво. – Джентльменские соглашения не много стоят, когда «джентльмен», с которым их заключили, лежит плашмя на столе в уэст-палмском морге.

Стивен Каттинг встал и выпрямился во весь рост.

Так вытягиваются перед командой, снаряженной для расстрела.

– Должен ли я понять это так, что вы решили отказаться от моих услуг? – задал он бессмысленный вопрос. – Если так, то, я уверен, вы согласитесь, что должна быть какая-то компенсация. За все эти годы.

Настал момент для завершающего смертельного удара.

– Мистер Каттинг, я хочу, чтобы вы вылетели отсюда на улицу не более чем через пятнадцать минут, и вы ничего не получите. И позвольте мне сказать вам следующее. Если вы возьмете отсюда хоть что-нибудь, даже эти чертовы карандаши, я лично затаскаю вас по судам, и да поможет мне Бог.