Паладин
Шрифт:
В глазах Рафеля начала проступать паника. Он проклинал все и вся за то, что оказался именно в этом месте именно в это время. Война виделась ему неминуемой мучительной смертью. Джессвел был настроен куда более оптимистично, хотя он тоже осознавал риски. Он больше переживал за родных и за друзей, нежели за себя.
– Знаешь что? Я, пожалуй, пойду в храм, отправлю весточку семье и друзьям. Я еще хотел успеть на отпевание сегодня, – сказал Джессвел вставая из-за стола и оставляя Рафеля наедине с его трусостью.
Отпевали паладинов, чьи эмблемы он принес из кислотной башни. Он хотел проститься с павшим сослуживцем. Он уже бывал на поминальных службах прежде. В детстве, когда завершали свой жизненный путь его бабушки и дедушки. Что по материнской линии, что
Джессвел надеялся, что ему удастся связаться с кем-то из своих прежних спутников. Может быть, у них есть какая-то обнадеживающая информация по поводу ситуации на западной границе Селиреста. Акреф был ближе всего к этой границе. Если темным магам приспичит нанести свой разрушительный визит на западе, его семья может не пережить вторжения. От этой мысли кровь холодела в жилах. Ему казалось, что в последнее время он и так смотрит в лицо смерти слишком часто и не был готов к новым потерям.
В следующий раз, когда ему доводилось участвовать в отпевании, прощались с Миностой. Джессвел был не особо привязан к ней, но он отчетливо ощущал боль своей подруги. Хьола даже плакала в тот день, а Джессвел на пару с Лирэем утешали ее.
В скромном храме сегодня было траурное убранство. Джессвел занял место на скамье и присоединился к прощанию. Жрецы красиво пели, восхваляя отважные души усопших. О каждом было сказано несколько слов. После формальных фраз о том, каким замечательным человеком был погибший, обычно зачитывался список его достижений. К сожалению, о сослуживце Джессвела было нечего сказать. Он сразу после своего первого задания, которое едва ли можно было назвать настоящим, сунулся в Парахраст, и погиб здесь, ничего не успев в этой жизни. Не оказалось рядом с ним древних наставников, которые уберегли бы его от скоропостижной смерти.
Джессвел задался вопросом, почему же ему так повезло, и почувствовал укол вины. Ему казалось, он не заслуживает той удачи, которая сопутствовала ему все это время. На глаза снова навернулись слезы. Он попытался совладать с собой, но внимательная жрица подсела рядом и посоветовала ему поддаться слабости, в конце концов, для этого и нужна была поминальная служба.
Капеллан, тоже присутствующий на отпевании, напряженно наблюдал за Джессвелом, захлебывающимся слезами. Ему было тревожно за молодого паладина. Он планировал выпить с ним в ближайшие дни, если представится такая возможность. Очевидно, парень нуждался в поддержке. Впереди война, капеллану нужно было следить за тем, чтобы рыцари ордена были в боеспособном состоянии. А с той братией тунеядцев, которая свалилась на его голову, это было довольно трудно реализовать.
Приказ не выпускать из города бойцов свалился на трусов, как снег на голову. Но запереть их в городе было недостаточно, нужно было добиться того, чтобы они выполняли свою паладинскую работу. Вдохновляли, воодушевляли, поднимали моральный дух войска, а не выли от паники, в полной уверенности, что темные маги сотрут их всех в порошок.
На следующий день Парахраст закрыли окончательно. Въезд и выезд из города был возможен только по специальному разрешению. Нескольким дезертирам все же удалось выкарабкаться ночью, среди них не оказалось Рафеля, по поводу чего тот не перестал убиваться, сетуя на приятелей, которые не взяли его с собой. Но Рафелю довольно быстро заткнули рот инквизиторы, намекнув, что любые упоминания дезертиров не приветствуются.
Инквизиция изматывала всех горожан. И солдат, и жрецов, и паладинов, и особо смелых обывателей, рискнувших остаться, но больше всех, как обычно, доставалось магам. Было забавно наблюдать за тем, как инквизиция разрывается между двумя крайностями. Им хотелось как следует приструнить магов, практически посадить их на цепь, чтобы те не переметнулись на сторону врага. Но в то же время они предпринимали попытки подлизываться к ним, понимая, что уже и так порядочно потрепали им нервы. К счастью, все, кого инквизиция
К Джессвелу тоже периодически цеплялись, но быстро понимали, что ему невозможно предъявить никаких претензий. Он по возможности помогал капеллану в организации обороны. Пытался он и воодушевить коллег. Но капеллан, впав в безнадегу по поводу их трусости, просто-напросто запер их в храме. Они не сидели в тюрьме, а находились под домашним арестом в выделенных им комнатах, чтобы не вносили панику и сумятицу в армию.
Лорд города, оценив такой маневр, повторил то же и с другими паникерами. По улицам Парахраста теперь ходили лишь те, кто был преисполнен лютой ненависти к темным магам и готов был сражаться с ними насмерть, а также альтруисты вроде Джессвела и те, кто просто хотел воевать.
Последние были преимущественно магами. Джессвел ничего не знал о том, каким образом Селирест взращивал своих боевых магов. Судя по тому, что он видел, это был не менее болезненный процесс, чем подготовка паладинов. Кровожадные и коварные, они ждали битвы с нетерпением. Они желали померяться силами с магами Тундры, доказать свое превосходство, самоутвердиться и обвешаться с ног до головы почетными регалиями. Казалось, они даже не рассматривали вариант собственной гибели.
Еще через пару дней в город стали стягиваться силы со всего Селиреста. Стало известно, что основной удар темных магов придется именно на Парахраст. Первая партия подкрепления представляла собой полсотни паладинов. Их прибытие совпало с кислотным дождем, так что их поспешили завести в форт и расквартировать. Кислотные дожди стали частенько проходить в Парахрасте. Это связывали с разрушением кислотного резервуара неподалеку. Ядовитые испарения поднимались в небо и опадали в окрестностях жгучим дождем.
У многих вызывала существенную тревогу вероятность таких проблемных осадков прямо во время битвы. Паладины могли себе позволить вылечить поверхностные ожоги совсем без труда. Но этого же нельзя было сказать об обычных солдатах. Основная масса армейского подкрепления была вынуждена затормозить свое продвижение именно потому, что не могла пройти по территории, покрываемой кислотным дождем, о чем сообщили паладины, проезжавшие мимо их лагеря.
И это была лишь малая часть тех проблем, с которыми стали сталкиваться силы обороны. Капеллан, генерал и лорд города сбились с ног, утопая в непредвиденных проблемах, которые требовали срочного решения, будь то борьба с дезертирством, защита от кислоты или нехватка выгребных ям. Парахраст был рассчитан на пребывание в нем внушительного количество военного контингента. На поверхности город казался почти вымершим, но жизнь кипела под землей, где располагались казармы, запасы, убежища и пути отступления.
Парахраст все готовился, готовился и готовился. Все были на нервах. Лето подходило к концу, а вторжения все никак не происходило. Можно было бы подумать, что произошла ошибка, и коварные чернокнижники просто дезинформировали Селирест смеха ради. Но нет, разведка со всех краев Селиреста подтверждала наличие в Тундре активности, сигнализирующей о планируемом вторжении.
Джессвел так и не получил ни единой весточки из Арефа, и это сводило его с ума. Он не мог понять, почему родня не откликается на его послания, неужели за несколько месяцев они ни разу не зашли в храм справиться о сыне? А что касалось его недавних соратников? Он мог понять, почему Крэйвела с ними нет. Но где Лирэй и Фелисия? Они обязаны были принимать участие в обороне, и Хьола тоже! Но никого из них не было в Парахрасте. Джессвел чувствовал себя преданным. Если бы они были на каких-то других оборонительных точках, то он бы смог узнать об этом. Но попытки найти кого-то из друзей не увенчались успехом. Куда бы он ни обращался с вопросом о том, не прибывал ли к ним кто-то из перечисленных, все отзывались уверенным «нет».