Паладин

Раф Анна

– Все уже знают, что скоро сюда придет война, – пояснила она.

Джессвел понимающе кивнул. Отъезжать она собиралась только завтра, так что ночью они еще могли себе позволить провести время в компании друг друга. Девушка позаботилась о паладине, он со всей искренностью сказал ей, что ему будет не хватать ее. Но он не просил любовницу остаться с ним. Если бы ей даже пришло это в голову, он скорее взялся бы ее отговаривать.

На следующий день капеллан позвал к себе Джессвела, чтобы тот без лишних преувеличений рассказал ему обо всем, что произошло. Джессвел передал капеллану учетную книгу и эмблемы павших паладинов,

подробно доложил о том, что задание успешно выполнено в полном объеме. А также он замолвил словечко за Рафеля и попросил капеллана быть снисходительнее к этому оболтусу. Получив в ответ горячую похвалу, Джессвел покинул его кабинет.

После доклада он отправился провожать любовницу из города. Она еще не решила точно, куда отправится, но из Парахраста определенно нужно было выбираться. Она вместе со многими другими беженцами стояла в небольшой очереди к воротам. Всех, кто входил в город или покидал его, досконально проверяли, в первую очередь, опасаясь диверсий.

– Эх, свою лавку я теперь никому не смогу продать, – сокрушалась девушка. – Какие убытки!

Это была действительно существенная потеря. Бытовая лавка была всем, что у нее есть. Она корила себя за то, что пошла на риск и поселилась именно в Парахрасте. Она позарилась на дешевизну проживания.

Джессвел осторожно, стараясь не привлекать внимания, протянул девушке замшевый мешочек, в который завернул самоцветы, раздобытые в башне.

– Держи, – шепнул он ей, давая понять, что это действительно для нее, ей не показалось.

Лавочница развернула мешочек и опешила.

– Ах! Это мне!? – прошептала она, едва удерживаясь, чтобы не закричать.

– Тсс… – шикнул на нее паладин.

– Джесси, я не могу это взять! Это же целое… – она не договорила, Джессвел закрыл ей рот рукой.

– Тебе нужнее, – сказал он и, убедившись, что та справилась с эмоциями, отпустил.

Девушка подняла на него влюбленный взгляд.

– Святая Селья, Джесси, встреча с тобой – лучшее, что случалось со мной в этой жизни! – выпалила она.

Джессвел смущенно засмеялся. Он поспешил утрамбовать самоцветы поплотнее в мешочек и засунуть его в сумку девушки.

– Не прокляты? – насмешливо спросила она.

– Нет, я проверял, – ответил Джессвел в тон ей.

Они больше не говорили, пока не дошли до самых ворот. Там они сказали друг другу последние слова прощания, лавочницу небрежно досмотрели и выпустили из города.

– Джесси! А ты чего пришел? Ты свалить хочешь, что ли? – спросил паладина один из стражников.

– Я попрощаться пришел, – пояснил тот несообразительному вояке.

– А! Понял. Ты смотри мне! Сегодня утром поступил приказ боевые единицы из города не выпускать, – сообщил он, чем порядком удивил Джессвела.

Решив, что он подумает над этим позже, Джессвел лишь еще раз заверил стражу, что никуда сваливать не собирается. Он постоял несколько минут, глядя вслед уходящей подруге и наслаждаясь этим светлым прощанием. Потом он решил не занимать больше место, здесь и так было не протолкнуться.

В городе его выловил Рафель. Тот отныне считал, что они с Джессвелом друзья не разлей вода. Джессвел не стал переубеждать его. Они засели в трактире до глубокого вечера, там они обсуждали последние события, предстоящую войну, Рафель размышлял о том, на что потратит деньги, вырученные с продажи самоцветов.

Ничего грандиозного в его планах не было. Рафель

планировал все прогулять в разных местах. Особенно его интересовала столица, где он никогда не был. Он пытался зазывать Джессвела с собой, но тот наотрез отказывался, осыпая Сели-Ашт пренеприятнейшими эпитетами. Рафель не верил, что столица настолько плоха, что его новоявленный приятель сбежал оттуда в Парахраст, и собирался проверить это собственнолично.

Джессвел признался, что отдал свои сокровища любовнице, сбежавшей из города. Рафель в очередной раз подивился своему странному приятелю. Отец Джессвела был мастером ювелиром, драгоценные камни и металлы были для парня настолько обыденной вещью, он даже играл с ними, будучи ребенком. Его глаза не загорались при виде сокровищ. Он ценил другие вещи.

В разговоре о ценностях Рафель снова отпустил парочку шуток о любовнице Джессвела.

– А чего не уехал вместе с ней? – спросил он, когда его юмористический запас иссяк.

– А ты еще не знаешь? – удивился Джессвел. – С этого дня боевые единицы запрещено выпускать из города.

Ему было больно видеть, как лицо его приятеля омертвело, когда он услышал эту новость. Он так смело рассуждал о планах на будущее, планировал поездку в столицу, рекомендовал другу плюнуть на все и свалить отсюда вместе со своей избранницей. И тут, как гром среди ясного неба, поступили такие страшные известия и перечеркнули планы.

Джессвелу было досадно, что донести до Рафеля эту информацию выпало именно ему. Казалось, что об указе уже все в городе знают, это он один, как дурак, случайно узнал все от стражника. Но он ошибся. В трактире повисла тишина. Многие начали оборачиваться на Джессвела. Паладин пояснил, что получил эти сведения от стражи на воротах. Кое-кто поспешил выйти из заведения в поисках более достоверного источника информации.

– Боевые единицы… термин-то какой отвратный, – угрюмо протянул Рафель, наливая себе полную кружку выпивки. – Ну и что нам теперь делать?

– Сражаться, – просто ответил Джессвел.

– Ты рехнулся что ли? А чего я… ты с самого начала был отбитым! Ты вообще представляешь себе, что такое война с темными магами?

Джессвел был вынужден признать, что не знает. Конечно, монастыри предоставляли кое-какие исторические сведения о войнах прошлого, но это были сухие исторические справки, а наставники обращали внимание послушников в первую очередь на тактические детали. Последняя война между Селирестом и магами Тундры была лет двести назад. Даже Крэйвел ее не застал. С тех пор маги позволяли себе лишь рейды, пусть и довольно массивные. Но речи не шло о полномасштабной войне. Сведения же полученные от Кислотника, говорили о том, что темные маги планируют отбить себе часть территорий королевства, и для этих целей организовали довольно устойчивый альянс.

– Джесси, нам надо выбираться отсюда, – тихонько проговорил Рафель. Наклонившись к приятелю.

Джессвел не счел нужным объяснять, насколько попытки Рафеля уговорить его безнадежны, один лишь взгляд молодого паладина был красноречивее любых слов. Рафель только махнул рукой и с досадой проворчал что-то нецензурное.

– Помоги тогда выбраться хотя бы мне, – попросил он.

– И что потом? Все знают, что ты сейчас в Парахрасте. Если на первом же построении тебя не будет. Тебя запишут в дезертиры. Для паладина дезертирство – это казнь. Ты знаешь это не хуже меня.