Палачи
Шрифт:
И здесь, в Бергене, уже успевший кое-что разнюхать - судя по быстрому, почти неуловимому жесту левой руки. Соглядатай на углу кивнул головой, пересек улицу, сделал такой же знак топтавшемуся поблизости напарнику. Незнакомцы сошлись вместе, направились прочь, растворились в ночи.
Любопытно, подумал я мельком, как умудрился наш облезлый морской волк заручиться помощью горожан? Парни выглядели откровенными скандинавами; но капитан владел языком чересчур уж бойко. Я - потомок шведских эмигрантов; и у Приста в этих краях, пожалуй, оставались родственники. Ничего невероятного.
Разливаться
– Тоже прямиком из Флориды, капитан?
– осведомился я.
– Примите искренние соболезнования, сэр. Я знаю о несчастье с миссис Прист.
Покойной девице, возможно, и удавалось безнаказанно звать Приста Шкипером; я сам однажды водил с ним достаточно близкое знакомство и неделю-две обращался к моряку запросто: Хэнк. Но с людьми, которые встарь имели впечатляющий воинский чин, лучше держать ухо востро. Былая привычка повелевать сплошь и рядом проявляется ни с того ни с сего, точно перемежающаяся лихорадка. С Хэнком предстояло работать. И настраивать его на враждебный лад первой же фразой было не слишком разумно.
Повторять уже совершенную ошибку - тоже. Прояви я меньше нахальства, поприветствуй девицу Барт чуток учтивее - она, быть может, не ринулась бы пудрить нос и не отправилась к праотцам.
– Не надо соболезновать, - коротко проронил Прист. На мгновение почудилось, я весьма кстати ввернул словечко "сэр". Но бывший конгрессмен расплылся в улыбке, обнаружив ярко-белые зубы (вероятно, вставные) и пустив моряцкие морщины у глаз "гусиными лапками": - И незачем старых приятелей умасливать понапрасну, сынок... Я ведь понимаю, что ты на самом деле думаешь о любителе, ввязавшемся в такую игру. Примерно то же, что думал я о сухопутных швабрах, ступавших по корабельным палубам.
Прист протянул руку, я пожал и встряхнул ее.
– Как выражаются флотские, рад приветствовать на борту, мистер Хелм.
– Наверно, рады. Но только радоваться особо нечему. Как выражаются сотрудники НАСА, подымая телефонную трубку, "Алло, Хьюстон? Приключилась незадача!" Серьезная незадача, сэр...
Воцарилось безмолвие. Девица подняла воротник, спрятала в него обильно кропимую дождем физиономию. И не сказала ни слова.
– Эвелина?
– полюбопытствовал, наконец, Прист.
– Эвелина?
– переспросил я, нахмурившись.
– Эвелина Бенсон, известная вам как Мадлен Барт. С нею, что ли, незадача?
Я неторопливо промолвил:
– Барт... Бенсон... Что ж, самое время сообщить агенту настоящее имя спутницы. Ныне покойной спутницы, к сожалению.
Глубоко вздохнув, капитан уточнил:
– Покойной?
– Да.
– Но кто?..
– Какая разница теперь? Я знаю, кто, и при нужде воздам парню по заслугам. Но сперва, давайте уговоримся о чрезвычайном порядке действий. Если можно, разумеется.
Бледная девушка пошевелилась.
– Вы, по слухам, опытный, умелый, беспощадный служака, мистер Хелм. Потому вас и позвали помочь. Надеялись,
– Помолчи, Диана, - посоветовал Прист.
– Но...
– Помолчи, говорю!
Да, видать командира. Ишь, металлом голос прозвенел!
– Как очень тонко намекнул Мэтт, его просто не известили обо всем положенным образом. Боялись выдать Эвелину неприятелю, а в итоге оставили единственного защитника блуждать в потемках. Моя вина. Я не ожидал... Полагал, само присутствие Мэтта окажется для чересчур прытких не хуже ледяного душа... Где она?
– Среди валунов, неподалеку от мола в Крепостной Бухте. Опрятный, округлый, убийственный пролом черепа.
Капитан заметно содрогнулся, но возражать против неаппетитных подробностей не стал. Чего нельзя было сказать о девице, но Прист урезонил подружку снова.
– У вас опыта побольше, Мэтт. Как поступим?
– С ней? Сейчас назову телефонный номер. Позвоните - и останки без шума и суеты унесут, избавив бергенскую полицию от немалых затруднений. Происшествие это заурядно, в нашем деле эдакое приключается на каждом шагу, с кем угодно. Где угодно. Похоронные бюро особого назначения раскиданы по всему свету - негласно, само собой.
Мак, если помните, сказал, что я получу определенное содействие, но ставить об этом в известность кого бы то ни было (даже Хэнка Приста, по-видимому) отнюдь не обязательно. Пускай думает, будто мы вездесущи, а упомянутые бюро подбирают мертвецов - своих и чужих - от Северного Полюса до Южного.
Чрезмерного любопытства Прист не выказал. Капитана куда больше заботила погибшая девушка.
– Расскажите, что стряслось.
– Располагаюсь в каюте, Мадлен появляется на пороге; разыгрываем старый добрый спектакль "приветствую тебя, о великий вождь команчей"... В коридоре топчется носильщик - хотя мне самому никто не предлагал сопровождающих. Но, черт возьми, я ведь не хорошенькая девчонка; парень вел себя вполне объяснимо... Оказалось, чересчур объяснимо.
– Думаете, Эвелину опознали?
– насупился Прист.
– Я считал задание совершенно секретным.
– Если бы опознали, - возразил я, - не стали бы медлить до последнего мига. Зачем рисковать, умыкать мисс Барт... виноват, Бенсон, из-под носа у обученного телохранителя? Простите невольную и неоправданную похвальбу... Можно ведь было и на пристани по голове ударить, и в аэропорту! Нет, капитан: ребятки знали название судна и каюту; а девушку приметили, когда билетер начал растолковывать ей дорогу, назвал палубу и дверь... Проводили, удостоверились, укокошили.
– Но экипаж?
– Экипаж, - невесело ухмыльнулся я, - справедливо счел мерзавца простым пассажиром, взявшимся помочь молодой красавице. Которая, в свой черед, решила, будто перед нею член экипажа. Умело, подонок, оделся - ни то, ни се, ни матрос, ни посторонний. Даже меня обманул. Мадлен отправилась в каюту: напудриться, причесаться. Носильщик, безусловно, потащил вослед ей чемоданы...
– Вам полагалось непрерывно приглядывать за нею!
– перебила девица в сером пальто.
– Конечно, сударыня! Безусловно! Благодарю за учтивое напоминание! Миновало шесть минут, я встревожился, вышел...