Палачи
Шрифт:
– Есть не хочешь?
– Господи помилуй! Нет, разумеется. Пока дожидалась, поневоле уписала два блюда и еще добавки попросила. Лишь после этого сукин сын удостоил меня приближением и уставился на знаменитый бинокль. Старая плесень! Говорю, конечно, отнюдь не о бинокле... Ты знаешь, здесь повсюду разрешают являться в рестораны вместе с собаками!
– А-а-а! Значит, я видал его... Прости уж коварного старца, ему тоже караулить привелось долгонько.
– Да, но являться в порядочное заведение с двумя охотничьими псинами? Люди ведь рядом питаются! Диана постучала себя пальцем по виску. Она
Она преуспела! Прочее было несущественно. Диана Лоуренс, еще недавно числившаяся верным другом бурого пеликана и венценосного журавля, не говоря уже о леопардах; разъезжавшая на велосипеде, чтоб среду природную не загрязнять попусту, и бывшая добропорядочным членом общества, забрала у норвежского связного важнейшие документы! Стала взаправдашней, всамделишной лазутчицей!
И при этом не потребовала ни ремней безопасности, ни волшебных антибиотиков, ни полицейского - ничего, делающего бытие удобным и надежным...
Совершила недопустимое по цивилизованным понятиям.
Охотно поставила на кон собственную жизнь! И выиграла! И никогда уже не сделается прежней несмышленной дурочкой!
У Дианы достало тонкости и сообразительности не испортить полученное удовольствие, не приняться немедленно судачить о пережитом.
А у меня тем паче не достало бы тупости и жестокости пояснить: выполнено мельчайшее, обыденнейшее, простейшее дело. Почти безо всякого личного риска. Но ведь нельзя же, право слово, мерить начинающую - да вдобавок, современную - девицу на суровый профессиональный салтык! Девицу, которую наставляли: всякий риск - оправданный, или неоправданный - всецело неприемлем; его следует избегать! А существовать полагается вечно; во всяком случае, под конец долгой, безопасной и отменно скучной земной жизни представить для окончательной переработки в гериатрическом отделении тело, не оскверненное ни единым шрамом...
– Что же здесь безумного?
– полюбопытствовал я.
– Собаки в ресторанах? Это ведь антисанитарно. Я хмыкнул:
– Куда спрятался недавно пробудившийся дух - отважный и бесшабашный? Возмутившийся навязчивой и непрошеной защитой от вирусов, бактерий, микробов и тому подобных бацилл?
Диана выжидательно промолчала.
– Меня когда-то учили управляться со сторожевыми псами. Пояснили: здоровая собачья пасть исключительно чиста, и, если тебе вообще удалось уцелеть после полученных укусов, можешь не страшиться никакого заражения.
– Правда?
– Конечно. С другой стороны, будучи укушен в рукопашной свалке двуногим охранником, поторопись вынуть йод из аптечки и применить не жалеючи, не то раны гноиться начнут. Человеческие рты сплошь и рядом так заботливо ухожены и вычищены, что гремучей змее угодить на зубок - и то спокойнее... Уверяю: впуская в рестораны собак и давая людям от ворот поворот, санитарные и гигиенические требования было бы куда легче соблюсти.
Спутница прыснула.
– Вот не подозревала, что ты любишь домашнюю живность!
– Весьма умеренно. Просто выпало однажды путешествовать в обществе чудной
– Благодарю, сударь...
Диана успела чуток поостыть (этого я и добивался, разглагольствуя о собаках, затягивая время). Припомнила о бинокле, покосилась на футляр:
– Но хотя бы оценить работу начинающего можно? Осмотреть хотя бы ее итоги?
– Зачем? Ты ведь наверняка потрудилась переворошить все, и все проверила сама.
– Мистер Хелм по-прежнему ясновидящ?
– фыр-кнула Диана.
– По правде говоря, проскользнула в дамскую уборную и полюбопытствовала...
Верю. Всей душою стремясь ринуться наутек и помчать вдоль пристани к нашему кораблю, девочка принудила себя неспешно прошествовать по коридору и провести в здании десять лишних минут - просто удостовериться, что способна такое проделать.
– Ай-ай-ай, агент Лоуренс!
– вымолвил я с укоризной.
– Зарубите на носу: общественные сортиры весьма небезопасны даже для простых смертных. А нам их лучше избегать вообще. В особенности, получив и унося ценные сведения, которые беречь надобно.
– Твой закадычный дружок Денисон уверял: я в полнейшей безопасности, правда? Я ни слову этой чуши не поверила, тряслась, как лист осиновый, но ты подтвердил: бояться незачем. И я решилась...
– О, дитя неразумное и непамятливое! Денисон ведь уверял: ты в полнейшей безопасности от Эльфенбейна! И ни словечка не обронил касательно безопасности от самого Поля Денисона. Даже за дверью, помеченной DAMER... Тебе очень повезло: покровителю Поля начхать на Экофиск и Фригг, но за Торботтен кое-кто глотку перервет - и не одну, пожалуй!
– Угу...
– Дружок? Лучшим другом Денисона, в сущности, был, есть и будет лишь Поль Денисон. Остальные не в счет и не в строку.
Пришла пора учинить осмотр австрийскому кожаному футляру. Он был заметно велик для помещавшегося внутри оптического приспособления - по причинам очевидным.
– Там конверт, - пояснила Диана, - битком набитый листками папиросной бумаги. На листках полно галиматьи - ученая цифирь, диаграммы и надписи по-норвежски. Ничего бы не поняла даже в английском переводе, уверена.
– Просто и удобно, - сказал я.
– Никаких магнитных или микропленок и тому подобной дребедени. После недавней вашингтонской заварухи один вид магнитной кассеты нагоняет на меня тоску.
– Возьми содержимое, - попросила Диана, - и пригляди за ним хорошенько. А я уже потрудилась, не побоялась ни Денисона, ни двустороннего воспаления легких... Послушай, но ведь парень, можно сказать, воюет с нами в союзе. Он хочет привезти мистеру Котко чертежи вместе со Свольверским устройством - и мы того же хотим! Верно?