Палачи

Гамильтон Дональд

– Касаемо Хэнковых мозгов и навыков тревожиться незачем, - ответил Мак.
– Видите ли, Прист угодил в переплет, которого нельзя было предугадать, из которого не выкрутился бы никто.

Я промолчал. Я прилежно слушал.

– Кажется, вы были знакомы с Хэнком весьма недолго?

– Да, сэр, когда мы обосновались в его доме, на острове Робало, примерно два года назад.

– Прошу не забывать, - продолжил Мак, - он по собственной доброй воле провел на кораблях почти всю жизнь. Любит морское дело, ничего не попишешь... И знает, между прочим, досконально. Хотел провести оставшиеся годы на плаву: паруса подымать, мотор запускать, рыбу ловить.

Вложил во "Франческу II" почти все свои сбережения. Проиграв очередные выборы в Конгресс, признался мне, что испытал невыразимое облегчение. Помахал, так сказать, общественным обязанностям рукой, вздохнул с облегчением и смог зажить как хотелось... Но именно тут арабы взяли, да по советскому наущению перекрыли нефтепроводы. Сами помните, Эрик, что творилось у бензоколонок. А возле морских пристаней было еще хлеще - особенно во Флориде: там дизельное топливо чуть ли не воровали друг у друга.

– Понимаю.

– Зиму напролет "Франческа II" простояла на приколе, а весной Хэнк обнаружил, что, истратив на яхту не менее пятидесяти тысяч долларов, не может и от берега толком удалиться - без работающего мотора так не поступают.

Я легонько поежился. Избыточной болтливостью начальник мой никогда не отличался, но сейчас держал форменную речь - долгую и подробную, по всем правилам ораторского искусства. Любопытная штука - дружба... Особенно судя по моей недавней встрече с Полем Денисоном.

– Хэнк привык распоряжаться, командовать, властвовать положением. И вдруг - на тебе! Прослужив на благо Соединенных Штатов четыре десятилетия, Прист совершенно справедливо рассудил: если мне продали моторную яхту за пятьдесят тысяч, пускай, когда требуется, и горючее продают, черт побери! А иначе получается чистейшее мошенничество. Точно как торговля земельными участками, на которых ничего нельзя построить, ибо земли затоплены! Подобные выходки приводят остроумцев за решетку; и Хэнк рассудил: нечего сваливать вину арабам на голову...

Сдавалось, я убивал уйму времени, выслушивая биографии различных субъектов, сопровождаемые психоаналитическими подробностями. Ладно, пускай излагают. В конце концов, произведем четыре арифметических действия: сложим кое-что воедино, кое-что вычтем из получившейся суммы, поделим на количество участников и умножим на величину пока неизвестную. Глядишь, и получим вразумительный результат...

– ...Сами понимаете, подобная точка зрения отнюдь не завоевала Хэнку друзей на приморской заправочной станции. Ребятки, наливавшие в баки солярку, единодушно мнили себя высшей расой... Помните?

– Конечно.

– В то злополучное утро Хэнку сообщили, что служащие продают судовладельцам дизельное топливо. Прибыл на "Франческе II", увидел, как отваливает от пристани другой кораблик - не меньших размеров. Прочитал цифры на счетчике, попросил себе столько же горючего. Парень, орудовавший шлангом, понес несусветную ахинею и отказал наотрез. Начался ожесточенный спор. Франческа утихомирила Хэнка, и тот согласился на меньшее количество... За много недель они впервые отправились удить в открытое море.

Я хмыкнул, начиная прозревать очертания истины.

– Помните узкий пролив меж островами? По пути домой Хэнк намеревался миновать его в разгар прилива и оставил только самую малость лишней солярки. Но за кормой возник дымный столб, довелось повернуть и выручить двоих парней, у которых запылал катер. Один из бедняг получил серьезные ожоги. Покуда переправляли обоих на борт "Франчески II", покуда перевязывали - течение переменилось.

А горючее было уже на исходе...

– Не повезло, - сказал я, дабы Мак удостоверился: ему внемлют по-прежнему.

– Да, не повезло. И крепко. В иное время, рассказывал впоследствии Хэнк, он бросил бы якорь и выждал, не стал бесцельно бороться с ветром и волнами; но пострадавшему срочно требовалась помощь - и Прист вызвал по радио береговую охрану, сообщил свои координаты, двинулся в пролив. Отправил Франческу на ходовой мостик: следить за водоворотами - сверху видно куда лучше. А сам изготовился стать на якорь, если двигатель внезапно заглохнет. Но обожженный парень весьма некстати пришел в себя и начал страшно кричать в каюте. Франческа поспешила на помощь по отвесному трапу; оступилась - не молодой уже была, - а тут мотор умолк и Хэнк, не оборачивавшийся, ничего не замечавший, отдал якорь. Канат, натянулся, яхта остановилась - очень резко; жена выпустила поручень и вылетела за борт. Хэнк метнул ей спасательный жилет, бросил конец, но сами знаете, что такое отлив у флоридского берега... Франческу вертело и несло прочь. Хэнк обрубил якорный трос, пытался лавировать под парусом - и застрял на песчаной отмели. Когда примчался катер береговой охраны, утопавшую отнесло неведомо куда. Через несколько дней выкинуло на пляж... Мак помолчал.

– Повторяю: Прист угодил в переплет, которого нельзя было предугадать, из которого не выкрутился бы никто.

– Понимаю, сэр. И соболезную... А что именно сталось с работником бензоколонки? Простые телесные повреждения? Или тяжкие увечья? Или трагическая смерть?

– Откуда вы знаете о?..

– Пять лишних галлонов горючего дозволили бы Хэнку маневрировать и догнать миссис Прист, - молвил я.
– Пожалуй, даже два галлона спасли бы положение - только поганый сукин сын, заведовавший торговлей, продать их не пожелал. Утверждался в превосходстве над окружающими... На месте Хэнка я отправился бы прямиком к заправочной станции, переломал парню все кости, сколько их имеется в человеческом скелете, а потом содрал с ублюдка выдубленную побоями шкуру и соорудил себе хороший индейский барабан. Чванишься попусту, как последняя сволочь - изволь отвечать за последствия сортирной своей спеси. Хэнк наверняка рассудил точно так же. Мы из одного теста слеплены... А пристукнуть зловредную мразь, по моему разумению, значит облагодетельствовать общество.

В нескольких тысячах миль раздался короткий сухой смешок.

– Вы и впрямь из одного теста, Эрик. Хэнк именно это и учинил. Парень попал в больницу, валялся там довольно долго. Пришлось, правда, уплатить за лечение, за моральный ущерб; но власти посмотрели на историю сквозь пальцы, ибо Хэнк разбушевался в невменяемом состоянии. Потом он говорил мне: дурацкая, детская потасовка. Не служащего лупить надо было, а тех, кто, сделав нас полностью зависящими от поставок нефти, не способен их обеспечить. Пора, сказал Хэнк, вмешаться людям разумным и руку приложить основательно. Куда следует...

– Верно, - согласился я.
– Но касательно затеваемого разумного грабежа в международном масштабе - до какого предела волен я помогать мистеру Присту?

Секунду или две Мак безмолвствовал.

– Пожалуй, вы изрядно заблуждаетесь, Эрик, недооценивая Хэнка Приста. Считаете его отставным капитаном-чудаком? Думаете, сунулся морской волк в опасные сухопутные забавы, чреватые кровопролитием? Наверное, он преднамеренно внушает вам эту мысль. Но ради себя и ради него - не обманывайтесь!