Палач
Шрифт:
Оксана вцепилась в ручки кресла, покачала головой. Она не могла просто встать и уйти. Ведь Демьян ещё не согласился отпустить Семена.
— Попросить, чтобы вас проводили? — Осипов возвышался над ней неприступным утесом: жесткий и неумолимый. Мысли прыгали, как взбесившиеся белки, с ветки на ветку.
Миша собирался вернуться! Где же он?!
Словно в ответ на её молчаливую молитву дверь кабинета распахнулась.
— О чем ты хотел с нами поговорить? — раздался за спиной приятный женский голос.
Оксана
— О смерти Филиппа, — мягкий баритон Викинга сработал, как голос ведущего в игре «Море волнуется раз, море волнуется два…»
Оксана выпрямилась и обернулась. Невысокая, изящная женщина в молочно-кремовом платье. Безумие и отчаяние: страшное сочетание, отравляющее её изнутри. Анжела Осипова.
Краткий миг узнавания, и красивое лицо исказилось шальной злобой.
— Нет! — вскрикнула Анжела, отступая к двери. — Эта девка лжёт, чтобы она ни говорила! Я не убивала его!
Оксана подавила желание зажать уши: визгливый голос Анжелы взрезал напряженную тишину, как раскаленный нож масло. Ей ничего не стоило солгать, притвориться, что она ничего не понимает, но безумие сыграло злую шутку. Сжимая и разжимая пальцы, она закрыла руками рот, будто стремясь задержать слова, которые уже сорвались.
Анжела всхлипнула, и по её щекам потекли слезы. Ярость сменилась отчаянием, а затем — надрывной, болезненной безысходностью. При всем желании Оксана не могла ей сочувствовать. Из-за её безумия пострадал не только Филипп. Семен оказался в руках Демьяна, потому что расследовал его убийство.
— Разве я говорил о тебе, Анжела?
Викингу тоже было больно. Оксана чувствовала, как рвано мерцает его свет, в котором плавились осколки надежды. Увы, она ничем не могла помочь, ей самой стало не по себе. Казалось невозможным представить, что под обликом возвышенной красоты вьётся чёрный смерч помешательства.
Демьян сжал руку на спинке кресла. Она понимала, что только что разрушила его тщательно выстроенный мир до основания. Маска внешнего спокойствия Осипова покрылась паутиной трещин, а внутри него разрасталась ледяная пустошь. Предательство Анжелы для Демьяна наверняка стало ударом ножа в спину. Это как если бы сама Оксана узнала, что её подставил Семён.
— Уведи её отсюда! — Демьян кинул на Оксану исполненный неприкрытой ненависти взгляд. — Под твою ответственность, чтобы не трепала языком.
Стоило им выйти из особняка, как Оксану затрясло. Она не представляла, что человека может колотить так, что зуб на зуб не попадает. Ей
Подогнали машину. Викинг помог ей сесть и застегнул ремень безопасности, в который Оксана вцепилась пальцами. Руки по-прежнему ходили ходуном, но, к счастью, начинало отпускать.
— Что же будет? — шепотом спросила она, когда Миша сел за руль. — Ты знал? Про Анжелу?
— Предположил.
Оксана вновь ощутила его боль, и не стала настаивать. Анжела интересовала её меньше всего. Ради Семена она сунула голову в пасть тигру, но ему ничем не помогла. Миша предупреждал, что так будет, но она не послушалась. Викинг не сказал о том, что задумал, но это уже ничего не меняло. Знай она, что ей устроят встречу с убийцей, сошла бы с ума ещё до того, как перед ней распахнулись двери особняка Осипова.
Они молчали, пока не добрались до МКАД, каждый погруженный в невесёлые мысли. Не стало ли только хуже? Да, она вывела Анжелу на чистую воду, но озлобленный Демьян сотворит с Семеном все, что угодно. Просто чтобы отвести душу.
Чувствуя, как её снова начинает трясти, она спрятала лицо в ладонях и сдавленно прошептала:
— Ты поможешь ему?
Большая просьба, но у Миши большое сердце. Иначе он бы не возился с ней.
— Оксана, пока я даже не знаю, где он.
Она с силой сжала его руку.
— Пожалуйста, пообещай мне одну встречу с ним! — сила чувствующей невольно рванулась на свободу: перехватило дыхание, грань человеческого зрения поплыла, искажаясь.
Миша встретил её взгляд и вздрогнул, словно обжегся.
— Сделаю всё, что в моих силах.
Оксана судорожно вздохнула и откинулась на спинку сиденья. Викинг согласился, а значит, выполнит обещание. Он не из тех, кто бросает слова на ветер. Всё, что ей теперь осталось — ждать.
16
Когда за Стрельниковым и Миргородской захлопнулась дверь, Анжела бросила на него затравленный взгляд и попятилась. Звенящая тишина резала слух, оголяла нервы и сжималась внутри в тугой комок напряжения. Сегодняшний день грозил не закончиться никогда: сначала новости от Звоновского про Ванессу, потом Михаил с белобрысым экспромтом, и следом — это.
В последнее время Анжела ныла по поводу и без, она превращалась в неуравновешенную дуру, разговаривать с которой становилось невыносимо, но представить, что она убила Филиппа, Демьян не мог. Даже сейчас какая-то часть его сознания отказывалась принимать это.