Палач
Шрифт:
Затянувшаяся тема с землей под застройку благополучно разрешилась, сроки не сорвались, но Демьян не испытывал облегчения. Каждый новый ответ приносил с собой несколько вопросов. Зачем кто-то слил Стивенса Рэйвену? В этой пьесе Палач был героем второго плана. Какого черта он летал в Ньюкасл?
Он поставил Звоновскому задачу присмотреться к даме, с которой Палач встречался в Англии. Возможно, она не настолько проста, как кажется на первый взгляд.
Когда утром Геннадий вошел в его кабинет, Демьян уже был на взводе. Анжела рассказала, что Михаил просил о встрече с ними обоими, и она согласилась. Подумать только, она — согласилась! Кто дал ей право решать за него?! Стрельникова
— Новости не очень приятные, — Геннадий положил папку на стол и сел в кресло. Он выглядел спокойным, но Демьян ощущал досаду. Расстроить Звоновского могло разве что очередное упущение.
Час от часу не легче. С кем или с чем оно связано?
— Может быть ещё хуже? — криво усмехнулся Демьян. — Вскрыли ноутбук?
— Там ничего не нашли, только время потеряли. Вот распечатка вызовов с номеров Стивенса, — Геннадий постучал пальцами по бумагам. — Долго возились, потому что с канадским оператором возникли проблемы.
Демьян отмахнулся, подтянул к себе папку, открыл. Аккуратные строчки выглядели расплывчатыми, смазанными, будто кто-то долго тер их ластиком. С трудом удержавшись от искушения отшвырнуть отчет, он поднял листы повыше.
Зрение снова упало. Демьян заметил это несколько дней назад, когда выписанные после покушения очки стали причинять первые неудобства.
— С местного номера в основном звонки на телефоны Миргородской, — прокомментировал Геннадий, — и в агентство недвижимости для поддержания легенды. Смотри предпоследний лист, по Fido 44 .
44
Fido — канадский оператор связи.
Он замолчал, но в этой паузе явственно чувствовалось многоточие. Демьян перевернул несколько страниц и замер. Даже моргнул, чтобы убедиться, что зрение не подводит. Номер, значащийся почти в конце списка, он помнил наизусть. Номер Ванессы.
Стивенс звонил в начале марта, когда она только что приехала в Москву.
Мир сжался до одной строчки, которая снова расплылась перед глазами, а потом зашлась в диком танце. Виски взорвались болью, замутило. Сквозь звенящий шум в ушах Демьян услышал голос Звоновского.
— Демьян, тебе нехорошо?
— Все в порядке, — голос показался чужим, глухим, отстраненным, но обстановка кабинета больше не напоминала тени пляшущих на вилах грешников.
Демьян перевел взгляд со Звоновского на распечатки — и снова на него.
— Что. Это?! — даже не вопрос. Слова, вытолкнутые звенящим шепотом, полным отвращения — словно Геннадий приволок ему дохлую крысу. Демьяну казалось: ещё немного — и он швырнет бумаги ему в лицо. Как такое можно было упустить?!
Демьян хотел бы задержать стремительный поток мысли, но яд лжи уже просочился сквозь поры, и по венам струилась отрава очередного предательства. Он не мог так ошибиться в ней! Какого черта Рэйвен умолчал о том, что эти двое знакомы?! Или же он и сам не знал?..
— Что за хрень, Гена?! — Демьян повысил голос, приподнялся, и тут же опустился обратно, потому что закружилась голова. — Ты проверял Ванессу! — Он понял, что назвал её по имени, но остановиться уже не мог. — Ты проверял Тихорецкого! Что, твою мать, ты ещё упустил?!
— Они созванивались ещё раз, — бесцветным голосом отозвался Звоновский, — это уже в распечатке по мисс Нортон. Она не смогла с ним связаться по канадскому номеру, и он перезванивал ей.
Он развернул скрепленные между собой листы, нашел нужный, подтолкнул к нему. Демьян
Демьян глубоко вздохнул. Раньше ему нравилась выдержка Геннадия, но нынче хотелось сделать всё, чтобы согнать безразлично-отстраненное выражение с его лица. Что он там себе думает: о том, как облажался сам или о том, как сплоховал Демьян — с очередной красивой бабой?!
— Свободен, — хлестко произнес он, — наберу позже.
После того, как Звоновский вышел, Демьян долго сидел, глядя в одну точку, в самую сердцевину часов на подставке для ручек. Стрелка шла по кругу, отмеряя секунды, а он думал о Ванессе. О той, что стала классическим лучом света в темном царстве 45 . Горькое послевкусие скверны: ты впускаешь человека в свою жизнь и отводишь ему там больше места, чем половик за дверью, а он отвечает чёрной неблагодарностью.
45
«Луч света в темном царстве» — популярный фразеологизм, означающий отрадное, светлое явление или доброго, приятного человека в какой-либо сложной, удручающей обстановке. Так называлась статья Н. А. Добролюбова, посвящённая драме А. Н. Островского «Гроза», отсюда её «классический» смысл.
Слишком много чести.
Стивенс был психопатом, но Ванесса нет. Ежели она действительно замешана во всем этом, то исключительно по трезвому, холодному расчету, из мести за отца. Представить себе кровь измененных на её изящных, ухоженных руках, казалось невероятным, но в своё время именно она легко закрывала глаза на то, что творилось в исследовательском центре Лоуэлла. Он прокололся, как последний идиот, когда повелся на её фальшивую искренность.
Демьян опёрся о стол, закрывая лицо рукой. Часть его отчаянно жаждала крови. Стрельникова, Звоновского, Стивенса — не суть важно. Внутреннее чудовище приготовилось рвать на части первого, кто подвернется под руку. Он в ярости смахнул бумаги и рывком поднялся из-за стола, задохнулся от резкой боли. Демьян привалился к стене, пытаясь отдышаться и справиться с огнем, разливающимся в груди.
Ошибки и поражения нужно принимать с честью. Он выжил, потому что пронес с собой это умение сквозь года. Потому что всегда начинал с начала, несмотря ни на что. Все умные измененные держались по этому принципу. Сильнейшие из сильнейших нынче превратились в загнанных зверей. Вот только загнанный зверь — самый опасный.
15
Оксана беспокойно кусала губы и рассматривала особняк Осипова. В пасмурный день светлое здание казалось серым, мрачным и пугающим, не спасал даже огромный красивый парк. Ей стало не по себе ещё до того, как она вышла из машины — настолько тяжелые энергии сплетались над этим местом. Викинг открыл ей дверцу и подал руку.
— Твой звёздный час, Оксана, — невесело произнес он. Она впервые видела Мишу таким напряженным и собранным, будто тьма Осипова невольно отравила и его.
Они направились не к парадной двери, а обогнули дом справа и вошли через чёрный ход. Оксана слишком волновалась, чтобы по достоинству оценить окружающую роскошь, сам дом напоминал ей музей. Мебель под старину только усиливала впечатление. Она не понимала, как людям удаётся жить в таком образцовом порядке. Саша идеально вписалась бы в эту помпезную обстановку, а Оксана могла претендовать разве что на должность уборщицы.