Палач

Белгородский Юрий

Аникин, как и предполагал Семен, без волнения перенес сообщение о том, что он попал в будущее, но выразил некоторое беспокойство, что без предупреждения покинул свое рабочее место и начальству придется искать на его место человека. Крис, как мог, успокоил его, сказав, что в такой серьезной организации наверняка сыщется достойная замена для Аникина. Но умолчал о том, что, возможно, он запланирован к уничтожению.

Буря разразилась, когда вернулся из отпуска шеф; Всё было:

гром и молния и почти получасовая речь о безответственности некоторых товарищей, временно облеченных ответственностью. Все это было выслушано Крисом и Семеном с пониманием и душевной болью. Но завлабораторией и сам понимал, что сделанного не воротишь и спросил, что же они собираются делать дальше.

Естественно, у Криса существовал развернутый план исследования Аникина: это и различные тесты, снятие энцефалограмм, исследование биотоков мозга, изучение биополя, компьютерное моделирование и к тому же параллельное обучение, (как выразился Крис: "продолжение гуманитарного и технического образования подшефного"), возможное перевоспитание и нравственное перерождение исследуемого.

Завлаб покрутил головой, но, поскольку других путей не просматривалась, согласился.

И с этого момента пятый бокс превратился в исследовательскую лабораторию, учебный класс и одновременно жилую комнату Аникина. После долгих препирательств Семен настоял, чтобы контакты с другими людьми были сведены до минимума и ограничена сфера передвижения Аникина. Он считал, что действия человека с такой специальностью могут быть непредсказуемы и можно предположить неадекватную реакцию Аникина на такие контакты.

Крису с этим пришлось согласиться. Он заметил только, что вряд ли Аникин с пониманием встретит сообщение о лишении его свободы.

На удивление тот воспринял эту новость довольно спокойно.

– Надо, так надо, - заявил он.
– Я понимаю, человек я вам не знакомый, нужно собрать данные обо мне. Где был тогда-то, что делал там-то, чем занимались родственники, нет ли связей с правотроцкистским блоком. Я такие проверки уже проходил, иначе не работал бы в такой организации.

С пониманием он отнесся и к планам на его дальнейшую жизнь. А в ответ на вопрос Криса об образовании гулко захохотал:

– Самое рабоче-крестьянское: три класса, четвертый - коридор.

Крис с трудом уловил юмор середины двадцатого века.

У Аникина выявилась большая приязнь к технике. Вернувшись после очередной беседы из кабинета Семена в свой бокс, и обнаружив происшедшие там за короткое время изменения, он несколько часов не отходил от приборов и постоянно требовал пояснений.

С не меньшим энтузиазмом он принялся за изучение предметов своей учебной

программы. Вначале были небольшие накладки. Увидев на экране панорамы больших строек, он изумлялся:

– А где же спецконтингент? Разве можно построить такие громадины без спецконтингента?

Крис тут же менял видеокассеты, вставлял программы с описанием автоматических линий, роботов, конвейеров и другой передовой техники.

Аникина ввергла в изумление история - от его времени до настоящего. Несколько дней он ходил в большой задумчивости, листал материалы XX съезда, отчеты более поздних комиссий по реабилитации невинно погибших людей.

Крис хотел было показать его врачам, но Семен сказал:

– Ничего с ним не случится. И в уме не повредится. У него исключительно здоровый организм.

Большие успехи были у Аникина в английском языке, а компьютерные игры привели его в такой восторг, что Семен и Крис начали бояться за всю остальную программу. Основами информатики он овладел настолько быстро, что Семен и Крис только диву давались.

Хорошее усвоение подтвердилось и на промежуточном экзамене, который вскоре был ему устроен.

Аникин встретил Семена и Криса у двери в костюме с хорошо подобранным галстуком (о военной форме он теперь и не вспоминал), правел их к креслам у электронного экзаменатора и с некоторым нижегородским акцентом сказал:

– Сит даун, плиз.

Семен и Крис церемонно уселись и начался экзамен. Он подтвердил отличную успеваемость ученика. Ответы на все вопросы были толковыми и на пульте электронного экзаменатора высвечивались в основном зеленые транспаранты с надписью "отл" и лишь изредка - голубые с надписью "хор".

В заключение Аникин достал дискету с записью программы разработанной им электронной игры по мотивам известной сказки.

На экране Красная Шапочка ловко увертывалась от огромных волчьих зубов и достигала намеченной цели - домика бабушки.

Когда Крис и Семен ушли, Аникин проверил, надежно ли заперта дверь, вынул из кармана носовой платок и завесил им зрачок видеофона. Потом с самого низа стопки достал конверт с дискетой, вынул её, вставил в приемное устройство и нажал кнопку "пуск". На экране высветилось темное помещение с неоштукатуренными кирпичными стенами, освещенными неярким светом, падавшим сверху.

Нажав клавишу, Аникин ввел в пространство экрана схематично изображенного человечка. Осторожными, почти нежными прикосновениями пальцев к клавишам он вдвигал фигурку вглубь экрана, приговаривая:

– Вот сюда, сюда... К стенке, к стенке... Плиз...

Компьютерное обучение продолжалось.