Шрифт:
Юрий Белгородский
ПАЛАЧ
Аникин работу свою считал хотя и простой, но очень ответственной. Сам тоже был человек простой, "от сохи", как он любил выражаться, и поэтому признавал простые правила жизни и поведения.
В пище он был неприхотлив, очень уважал наваристый украинский борщ, который ему чуть ли не ежедневно готовила жена, к работе относился серьезно, хотя частенько приходилась задерживаться до утра, что было довольно утомительно. Форму свою содержал в порядке: сапоги всегда до блеска начищены, непременно свежий подворотничок, для чего
Вот и сегодня, усталый, но вполне довольный собой, на исходе ночи или, скорее, в начале раннего утра, он вылез из машины, развозившей сотрудников по домам и, подгоняемый солеными шутками в свой адрес и жены, отправился домой.
Там его ждала заботливо укутанная одеялом кастрюля с еще горячим борщом и бутылка с белой головкой. Аникин налил полный стакан, выпил и съел тарелку борща. Потом полез в теплую постель и стал обнимать жену.
В это же самое время (конечно, если учесть релятивистскую сущность и обратимость пространственно-временной структуры) двое молодых ученых обсуждали предполагаемый ход задуманного ими эксперимента. Это тоже происходило поздней ночью или, скорее, ранним утром, и такое позднее время объяснялось тем, что заведующий лабораторией вот-вот должен был приехать из отпуска, а им хотелось провести некие незапланированные и никем не санкционированные этапы эксперимента.
Более молодой и более горячий быстро расхаживал по лаборатории и в чем-то убеждал по всей видимости не вполне убежденного друга.
– Уверяю, тебя, Семен, никакого риска. Сам посуди. В архиве ты сам видел в личном деле: "Погиб при исполнении служебных обязанностей". Но поскольку нет никаких сведений о месте захоронения, а есть косвенные свидетельские показания, что похорон не было, скорей всего с ним расправились так же, как и с тысячами других сотрудников. Это же живые свидетели преступлений.
Его собеседник пригладил роскошную ассирийскую бороду.
– Если нет риска, почему не подождать шефа?
– О чем ты говоришь, - замахал руками младший.
– Ты же сам знаешь, что сейчас налицо самые благоприятные обстоятельства. Все говорит о том, что данная точка пространственно-временного континуума вот-вот подойдет к пучности квазивременной структуры и лам сам бог велел провести эксперимент. К тому же прецедент уже был. Помнишь ту лошадь?
– Бога нет, - Крис, - вздохнул Семен.
– А этот Аникин все же не лошадь, а человек. А на транспортировку человека нечего и думать получить разрешение.
– Давай сделаем так, - сказал Крис.
– Внедрим в его окружение камеру-передатчик. Ведь мы не знаем даже, что у него за обязанности в этих "органах".
– Ну, ладно, - сдался наконец Семен.
– Внедрим. Хотя, я думаю, у него скорей всего какая-то незначительная работа, бумажки где-нибудь перекладывает и подшивает.
– Возможно, возможно, - быстро согласился Крис.
– Но вот и интересно понаблюдать за таким средним человекам, простым исполнителем, чтобы понять все, что случилась в те годы.
Ни Аникин, ни его жена не услышали,
Аникин пошел на работу только после обеда. На этот раз Крис и Семен имели возможность визуально последовать за ним.
На экране хроновидеомонитора видно было, как Аникин подошел к мрачному зданию из красного кирпича, прошел через несколько дверей. Почти в каждой из них у него проверяли документы. По пути он то козырял встречающемуся начальству, то на ходу перебрасывался шутками с людьми, равными ему по рангу.
Затем освещенность экрана изменилась. Аникин начал спускаться в подвал, видимо, там находилось его рабочее место.
Наконец, он по темному коридору вошел в помещение, освещенное одной голой лампочкой. Из мебели в ней был только стул, тумбочка и стоявший в углу железный сейф.
Гремя ключами, Аникин отпер сейф, вынул оттуда пистолет, толстую амбарную книгу, плюхнул ее на тумбочку. Затем достал непочатую бутылку водки и стаканы, задвинул их в тумбочку. Покончив с этим, он расположился на стуле и стал чистить пистолет.
В другой точке пространственно-временного континуума Крис и Семен обсуждали поведение наблюдаемого.
Крис склонялся к мысли, что их подопечный готовится к стрельбам в тире. До этого они не могли его наблюдать в служебной обстановке. Шеф, иначе заведующий лабораторией, запретил внедрять из хронокапсулы какие-либо предметы, в том числе и хроновидеокамеру.
Семен сказал:
– Он, наверное, служит в охране какого-то объекта.
Крис ответил:
– Что-то не видно никакой секретной техники в этом доме.
Семен только пожал плечами. Ему уже надоело наблюдать за Аникиным, который, посвистывая" не спеша собирал оружие.
И тут в помещение вошел еще один человек и, судя по тому, что Аникин поспешно вскочил со стула, рангом повыше.
– Ну, как дела, Аникин?
– Нормально, товарищ майор.
Майор оценивающе осмотрел Аникина с головы до ног.
– Как самочувствие?
– В порядке.
– Выдали для поднятия духа?
– он сделал большую козу из пальцев.
– А как же!
– расплылся в улыбке Аникин.
– Может, желаете?
Майор для приличия подумал некоторое время, потом уселся на единственный стул. Аникин стоя разлил водку, достал из свертка заранее нарезанные ломти хлеба и сала.
– Со здоровьичком, товарищ майор, - поднял он стакан.
Майор не спеша вылил, крякнул, и, пережевывая крепкими зубами закусь, сказал:
– Сегодня у тебя, Аникин, важное задание.
Аникин вопросительно поднял брови.
Майор покрутил головой, издал неопределенный смешок.
– Такая птица залетела, такая птица, - поднял он указательный палец вверх.
– Так что мне приказано понаблюдать за исполнением.