Пахан
Шрифт:
Она была в пределах моей досягаемости. Мой член был полностью тверд, мои потребности переросли в нечто еще более животное. В тот момент, когда я был готов ринуться к своей награде, она очень медленно повернула голову, тонкий лунный свет, спиралью пробираясь сквозь деревья и создавал теплое золотистое сияние вокруг ее идеального лица.
В ее глазах не было страха, только та же самая глубокая тоска, которая не давала мне спать по ночам. Когда я осторожно приблизился к ней, она
Она была моей, полностью моей.
Как только мы оказались в нескольких дюймах друг от друга, я прижал к себе ее голое тело, наслаждаясь визгами, раздававшимися в ночное небо. И когда я вошел в нее на всю длину своим членом, она откинула голову назад, царапая мою грудь.
Да, моя драгоценная малышка была совершенством.
«О чем, черт возьми, ты думаешь?» — спросил Александр.
Моргнув, я отодвинул первобытное видение, но это было тяжело, даже несмотря на то, что я сидел посреди переполненного ресторана, обедая со своим советником. Это были тяжелые два дня, я потратил время на попытки погрузиться в бизнес, игнорируя голод, который еще не был удовлетворен.
Я также чувствовал себя полным дерьмом, но то, что я сделал, было необходимо. Кого я обманываю?
«Ни о чём». Он слишком хорошо меня знал, и когда я отодвинул тарелку с салатом, схватив вместо этого свой напиток, он приподнял одну бровь.
«Ты совсем другой с тех пор, как к тебе в дверь, словно какой-то чертенок, пришла гостья». Александр хихикал, но не понимал, насколько он был точен.
«Да, ну, я тоже в каком-то чертовом лабиринте, из которого не могу выбраться».
«Ты не имеешь в виду сексуальный туман?»
Я посмотрел на него и отхлебнул виски. Место, которое он выбрал, было рядом с его великолепным небоскребом-офисом на Манхэттене, пятизвездочное заведение, в которое было почти невозможно попасть. Все, что нужно было сделать любому из нас, это поднять трубку, и наш любимый столик, прямо возле окна от пола до потолка с одним из самых захватывающих видов во всем Нью-Йорке, был доступен.
Даже если там были и другие посетители, наслаждающиеся пиршеством.
Меня считали королем среди королей, а с достижениями Александра и его высоколобыми родителями он был моим принцем. Прямо сейчас я чувствовал себя скорее развратным стариком, чем кем-либо еще.
«Я не понимаю, о чем ты».
«Правда?» — спросил он, положив вилку, схватив льняную салфетку и вытерев рот. «Как давно мы знаем друг друга?»
«Возможно, слишком долго».
«Угу. Я уже давно знаю, когда кто-то или что-то тебя достало. А твоя гостья тебя точно достала».
Я бросил на него более ненавистный взгляд, чем намеревался, прежде чем осмотреть периметр. Казалось, почти все важные персоны решили сегодня посетить ресторан. На нас смотрели как
Мужчины были напуганы и неуверенны.
Когда-то я находил такое поведение возбуждающим, в каком-то смысле табуированным.
Больше нет, с тех пор как я осмелился откусить большой кусок запретного плода. И не один раз, а дважды.
А потом я её отверг, как последний придурок.
«Это не твоя забота».
Александр наклонился. «В последний раз, когда я проверял, я твой друг».
«Скажем так, один из моих компьютерщиков позвонил сегодня рано утром. Похоже, кто-то пытался взломать мои системы».
«Ты думаешь, Стефано несет ответственность?»
«Возможно». В тот момент я не мог делать поспешных выводов.
«Кстати. Ты выглядишь изможденным, и это не сулит тебе ничего хорошего в посещении сегодняшнего вечера».
Я молчал. Это было последнее, что я хотел обсуждать в этот момент. Не после того, что произошло между нами.
«О, ради всего святого. Ты ведь идешь на бал к губернатору. Да?» — потребовал он.
Когда официант принес нам стейки, я не был уверен, есть ли у меня аппетит. «Да, я иду. Вопреки моему здравому смыслу».
Он покрутил тарелку и схватил нож и вилку. «Ты уже полностью ввязался в рискованную шахматную партию. Покупаешь армянские акции?»
Я отрезал кусочек филе, наслаждаясь насыщенным вкусом несколько секунд. По крайней мере, шеф-повар знал, как приготовить приличный стейк. «Ты знаешь лучше меня, что искусство победы в любую игру заключается в том, чтобы застать соперников врасплох. Они угрожали одному из моих сотрудников и новой строительной площадке. Я не могу этого допустить».
Он откусил кусок стейка, задумчиво пережевывая. «Итак, ты решил подорвать их средства к существованию».
«Что-то вроде этого». Армяне всегда пытались спрятаться за завесой легитимности, владея небольшими компаниями, пекарнями и ресторанами по всему Нью-Йорку. Для любого, кто был достаточно умен, чтобы разбираться в игре, они бы поняли, что выход из-под радара был не более чем методом, который они переняли, когда иммигрировали в Нью-Йорк из своей родной страны.
Это упростило отмывание денег. Я находил увлекательным, что ФБР до сих пор не нашло никаких конкретных доказательств против них, хотя они были такими же жестокими, как и синдикаты.
«Сначала итальянцы. Теперь армяне. Ты принимаешь близко к сердцу то, что я сказал. Я рад это видеть, но я не хочу, чтобы ты погиб».
Я зачерпнул вилкой картофельное пюре с чесноком, пытаясь сосредоточиться на своем обеде. Интересно, что мои мысли постоянно возвращаются к Кэролайн примерно каждые две минуты. Это не имело никакого рационального смысла.
«Она оправилась после нападения?» — спросил он.
«Насколько это вообще возможно для девушки, которая никогда не подвергалась похищению».