Пах антилопы
Шрифт:
– Да вот дожидаюсь, пока хозяйка твоя освободится.
У бородача к Эльвире, видно, был тот же счет, что у старшего Дубровского к троекуровскому псарю.
– Сегодня точно не освободится, у нее все по минутам расписано.
– Ничего, я подожду.
– Дело ваше.
– Эльвира пожала плечами.
– Небось опять за деньгами?
– Конечно, за деньгами. Но не за теми, какие тебе мерещатся. Материал надо закупать.
Эльвира картинно вздохнула:
– Вы ж на гостиную все
– Так не у ног тремся, работаем. Готова уже гостиная.
– Ну и притормозите пока. Весь дом вам отделать все равно не по силам.
До Напельбаума вдруг дошло, что Эльвира не из одного удовольствия с ним пикируется, а только что получила от Зульфии полномочия.
– Та-а-ак.
– Запаса воздуха в его сорокаведерной грудной клетке хватило не на три куцых "а", как здесь изображено, а на пару десятков. Так, - после водолазного вдоха повторил он и ринулся в кабинет половчанки.
Эльвира проводила его прощальной улыбкой:
– Надоел до смерти. Устроили ему на свою голову выставку, теперь не знаем, как развязаться. Еще и дачу взялся Зульфии отделывать. Я в ногах валялась. Но она ж упрямая, - Эльвира скосила глаз на секретаршу. "Художник нужен обязательно, а то у всех одно и то же". Вот и кушает теперь- у всех одно и то же, а у нее вообще ничего. За два года, паразит, одну комнату сделал. И слова ему не скажи. Все по дружбе делается, без денег. Только картинки свои ей втюхивает - тысячи по три долларов за штуку.
Подкоп под благосостояние мсье Напельбаума был почти готов, а под мое, наоборот, подводили фундамент. Такое сочетание особенно веселило душу.
– Ну давайте ваше творчество, а то она меня опять сдернет.
Эльвира уселась на диван и взяла мясистыми пальчиками тонкие, бестелесные листы.
Автор, не отдавая себе в том отчета, предполагает, что читатель, хоть и ускоренным маршем, но весь путь писателя должен пройти, и потому для меня было неожиданностью, что Эльвира через пару минут уже подняла глаза:
– Ну что ж, поздравляю.
Я зарделся и по-бабьи махнул рукой.
– Нет, серьезно. Мне понравилось. У нас, конечно, Зульфия главный искусствовед, но думаю, все будет в порядке.
Неожиданно секретарша оторвала лихорадочный взгляд от экрана, выпрямила спину, длинные ее ноготочки застучали по клавишам, как град по стеклам оранжереи. И сразу же дверь кабинета распахнулась, из него вышел опальный художник, за ним Зульфия. Оба улыбались, причем Напельбаум торжествующе.
– Людочка, заполни трудовое соглашение на Николая Густавовича. Спервого числа...
– Зульфия задумалась.
– Давай пока на шесть месяцев.
Бородач милостиво кивнул.
– В графе "вид работ" напиши "Экстрасенсорная биоэнергетическая зарядка черного байхового чая с целью повышения
– Увидев мое заинтересованное лицо, Зульфия не стала продолжать. Ладно, это потом. А то мы Колю совсем заездили.
– Фраза была обращена уже к Эльвире.
– Преступление, что он все своими руками делает. Да еще и без денег. Кончили с этим, берем подрядчика, Николай Густавович будет его консультировать, ну и присмотрит заодно, чтобы не портачил.
Неожиданно дарованное Напельбауму помилование Эльвиру огорчило.
– Да, это, наверное, самое разумное, - промямлила она неискренне.
– Вы так считаете?
Бородач просто сочился сарказмом. Он бы еще что-нибудь едкое сказал своей недоброжелательнице, но, увидев, что хозяйка собралась прощаться, срочно вернулся к делам:
– Зуля, я тут пару работ новых принес. Пусть у тебя в кабинете пока повисят, ладно? Просто чтоб глаз от них поотвык, а то уже не различаю, что хорошо, что нет.
Зульфия посуровела:
– А те, что ли, заберешь?
Напельбаум, несмотря на свои левиафановские обводы, был отнюдь не прост и, когда надо, вполне способен был собою управлять, но лицо Эльвиры засияло слишком уж откровенным торжеством.
– Я могу все забрать, если они тебе мешают.
Зульфия пожала плечами:
– Коль, ты своим картинам хозяин.
Она направилась в кабинет, но в дверях обернулась и с неожиданной злобой обратилась к Эльвире:
– Если я не ошибаюсь, у нас теперь Кружевницкий за сценарии отвечает, а не Хмелевская?
– Но вы же сами...
– Соедините с ним товарища, - Зульфия кивнула в мою сторону, - и займитесь чем-нибудь полезным...
Жена сразу вспомнила, кто такой Кружевницкий.
– Статейки пишет. У него набор фантиков, называется "Правильные понятия". Но складывает неплохо. Ты наверняка читал, он раньше в "Литературке" чуть не каждую неделю печатался.
Читал, наверное, но из моей дырявой бошки и более крупные самоцветы вываливаются.
В одиннадцать утра, как велено было Эльвирой, набрал номер. Женский голос с филологическими обертонами попросил перезвонить через час.
– Дрыхнет еще, - заметила жена.
Ее лексика после моего превращения в сценаристы с каждым днем делалась все простонароднее. Час этот, еле ворочая крыльями, все-таки пролетел.
– Да-да, Александр Дормидонтович, прочел. Из всех, что мне Эльвира давала, ваш единственный добротный материал.
Как же я безобразно захмелел от этих слов. Захотелось влезть в окно и снова пройти мимо Белоснежки, чтобы получить еще один поцелуй.
– Спасибо большое. Это мой первый опыт. Я ведь по образованию инженер, всего два года, как поменял работу.