Падший
Шрифт:
— Нам… заплатили… — прохрипел тот не слишком разборчиво и не особенно громко, но опять же, благодаря магии усиления, его услышали все, кто находился сейчас около штаб-квартиры баталии Краум.
— Кто?! Кто заплатил?! Говори!
— Я… не могу… дайте мне… это… я без неё… умру… — потянулся мольфар к пирамидке в моей руке.
— Ты сдохнешь, если не скажешь! — прошипел я, поднося пирамидке к носу допрашиваемого, но не касаясь его.
— Нам… заплатил… заплатил…
Имя заказчика он произнёс так тихо, что кроме меня его никто не расслышал… Ну, если не принимать во внимание то, что «громкость» на окончании фразы мне пришлось
Не получивший вожделенную пирамидку мольфар благополучно скончался.
Закатил зенки и испустил свой мольфарский дух.
Не обманул, получается… Видимо, из-за этого их никогда и не удавалось брать в плен живыми. Срастались гадёныши со своими волшебными артефактами так, что уже и жить без них не могли…
Ну, да и ладно. Помер Максим, и хрен с ним. Главное, имя заказчика он мне сообщил, а всё остальное неважно…
— Помер, скотина! Жаль, что повесить не удалось, — оттолкнул я обмякшее тело и обвёл взглядом толпящихся вокруг батальеров. — А вас, господа хорошие, провели как детей! Поимели, как лохов. Где были ваши руны? Где заклятья познания? Почему никому и в голову не пришло, что вас разводят заморские?!
«Господа» стыдливо молчали. Дел они наворочали и впрямь дохрена. Намолотили своих под несколько сотен, а то и поболее…
— Знаете, кто я такой?
— Знаем, — глухо проговорил через пару секунд один из пиратов. — Хозяин баталии Краум… Нам, кстати, втирали, что ты, ить, того… преставился, значит.
— Слухи о моей смерти оказались сильно преувеличенными, — позволил я себе короткий смешок. — А вам, господа батальеры, надо бы прямо сейчас обойти весь город и отыскать дружбанов этой твари. Наверняка ведь скрываются где-то, кони педальные.
— А как нам искать их? — донеслось из толпы. — Руны-то… не работают.
— И у меня не работают… и у меня… и мои… разряжены нахрен… — раздавалось со всех сторон.
— Разряжены — не беда, — поднял я руку. — Сейчас восстановим.
Сказал и взглянул на Алину. Та еле заметно кивнула.
— Есть! — завопили спустя пять секунд. — Точно! Готово! Ура! Заряжено! Ура командору Крауму! Ура!!!
Я наклонился к спутнице и тихо спросил:
«Уверена, что они никого не найдут?»
«Абсолютно. Других источников нет. Их только два и было. Этот, да тот, кого мы ещё до моста нашли».
«Отлично. Ты молодец. Справилась на все сто».
Алина пожала плечами (мол, эка невидаль), но было прекрасно видно: похвала ей понравилась.
Выжившие батальеры из тех, кто штурмовал баррикаду, начали тем временем расходиться. Поодиночке и группами. Кто-то двинулся в город искать диверсантов-мольфаров, кто-то занялся ранеными, кто-то принялся растаскивать трупы.
По пирсу от «Шустрой щётки» ко мне уже направлялась целая делегация, возглавляемая капитаном Бартозо. То, что он жив, командует дракалерой и смог её сохранить, меня ни разу не удивило. А вот обнаружить среди защитников штаб-квартиры своего другого знакомого показалось мне в первый момент совершенно невероятным.
От здания бывшего имперского представительства к баррикаде, размахивая широкополой шляпой, положенной только офицерам баталий, нёсся молотобоец Хруст. Собственной персоной. Живой и здоровый…
[1] «Дым
Глава 13
Нормально собраться и поговорить со своими удалось только вечером.
А до того все вокруг, включая Хруста, Бартозо и капитанов других команд и баталий носились по городу-порту, как взмыленные, приводя к порядку личный состав, подсчитывая потери и организуя работы по восстановлению разрушенного, лечению пострадавших и погребению умерших.
Предварительные итоги не радовали. Всего в приключившейся в Горках замятне погибли не менее тысячи двухсот человек, примерно каждый десятый из жителей.
Других диверсантов-мольфаров кроме ранее выявленных, как мы и предполагали, в городе не нашли, но искать тем не менее продолжали. И это нормально. Лишняя бдительность ещё никому не вредила. Особенно после такой катастрофы.
Осознание произошедшего приходило к участникам беспорядков по-разному.
Часть никак ни могла поверить, что их и впрямь охмурили какие-то чуваки из Заморья и многие из друзей и соратников погибли зазря. Но большинство, надо отдать им должное, приняли истину сразу, поняв, что им, в самом деле, замутили сознание магией и, в прямом смысле этого слова, начали пудрить мозги. А когда главный источник магического излучения был уничтожен, мозги тут же вернулись в нормальное «незамутнённое» состояние.
Конечно, никакой радости от понимания, какую фигню они успели здесь сотворить, эти люди не испытали, но даже самое слабое чувство вины и желание хоть что-то исправить вычёркивали их из списка врагов, которых, в первую очередь, надо уничтожать, а во вторую, наказывать.
Взаимное недоверие, ненависть, жажда мести — приводить в порядок город и порт это только мешало. Поэтому, какие обиды бы ни имелись друг против друга у здешних власть предержащих, новые или старые, реальные или мнимые, на ближайшее время их просто задвинули в самые дальние уголки. Последствия нападения (а это решили считать именно нападением) устраняли совместно — всеми присутствующими в Горках командами и баталиями, независимо от ранга и уровня представительства в местном Совете капитанов.
Совет, к слову, возглавлял капитан Рубис, офицер из моей баталии. Он же являлся и комендантом порта. На эту должность я, помню, когда-то сам назначил его по рекомендации Дайруса. К его чести, он даже не пробовал спихнуть на меня руководство восстановительными и спасательными работами (вместе со всей ответственностью), а взвалил это всё на себя. Единственное, о чём попросил — чтобы я, если что, посодействовал авторитетом. В том плане, что если начнутся какие-то тёрки с другими командами, помог бы ему и Совету с силовой и магической составляющей.
Вообще говоря, после того представления, что мы с Алиной учинили на набережной, моя репутация в Горках взмыла практически в космос. Появиться буквально из ниоткуда и одним махом остановить никому не нужное кровопролитие, расхреначив попутно мольфарский шкут и восстановив все разряженные артефакты — в «береговом братстве» это стоило дорого. Ну, просто безумно дорого. Дороже, наверное, чем даже прикончить ненавистного всем императора. Потому что убить императора — это там и тогда, а собственные убитые и раненые — это здесь и сейчас, и оказаться одним из них шансов у местных гораздо больше.