Падший
Шрифт:
Гравитация уступила место парящему ощущению, исчезнув только тогда, когда она обернулась и поймала тяжесть его взгляда.
— Ты не голодна?
Карина склонила голову.
— Меня немного смущает, что ты так много обо мне знаешь. А я так мало знаю о тебе.
— Ты что-то хочешь у меня спросить?
Она покачала головой. Ей было очень любопытно узнать, почему из всех страниц Библии именно эта помята, или откуда он знает, где она живет, её настоящее имя, ее любимую кофейню и заказ
Он откусил кусочек тофу из сома и нахмурился, как будто не мог решить, нравится он ему или нет.
Карина подавила смешок.
— Иногда дело не во вкусе. А в прошлом. — Она улыбнулась его приподнятым бровям. — Моя… сестра всегда очень любила очищать свое тело. Так что иногда ей удавалось побаловать себя здоровой пищей. Какое-то время мы встречались в этом ресторане несколько раз в неделю. Мне было наплевать на еду. Но быть с ней. Смеющейся. Чувствовалось, что я так очищаю свою душу.
Краем глаза Ксандр, казалось, изучал её. Каринна встряхнулась от своих размышлений и откусила кусочек от блюда.
— Мммм. — Она улыбнулась, делая вид, что не поделилась, только что, с Жнецом очень личным воспоминанием — возможно, единственной вещью, которую он, возможно, не знал о ней.
Ксандр вернул ей улыбку, и Каринна сосредоточилась на его лице. Морщинки в уголках рта. Как прищурились его глаза. Его серебристые радужки, которые, казалось, ловили свет свечи и сверкали.
— Ты… — она перевела взгляд на свою еду. — У тебя приятная улыбка. Тебе действительно стоит показывать её чаще.
— И тебе тоже.
Последовало неловкое молчание. Жар зашевелился под её кожей, и Каринна поняла, что подпрыгивала коленом под столом. Близость всегда была основанием её неловкости — черта, которой она всегда завидовала в Лолите.
Тепло в его глазах усилилось, когда она провернулась к нему.
— Какой она была? — он спросил.
— Кто?
— Твоя сестра.
— Лита была… — она откашлялась от навязчивой сухости и сделала глоток вина из бокала. Она уронила вилку и заёрзала. — Как долго ты наблюдаешь за мной?
Он закончил жевать, прежде чем откинулся назад настолько, чтобы оказаться наполовину лицом к ней, и перекинул руку через стул.
— Какое-то время.
Взгляд, направленный обратно к бокалу, она сопротивлялась желанию вздрогнуть при этой мысли.
— Она была совсем не похожа на меня. Если когда-либо у человека была настоящая противоположность в жизни, моя сестра была моей. Она была дикой. Сумасшедшей. Талантливой. Безумно влюбленной в каждого парня, с которым когда-либо встречалась.
— А ты?
Каринна ухмыльнулась.
— Тихая. Расчётливая. Логичная. Без любви. Всё, о чём Лита клялась, что никогда не будет в её жизни. — Она взглянула
Прочистив горло, она снова не смогла сдержать слезы, выступившие в её глазах. Его рука коснулась её щеки, и когда Каринна вздрогнула, он вернул ее обратно на стол рядом со своей тарелкой.
Разговор зашел на территорию, от которой она внезапно почувствовала необходимость отступить. Слишком быстро.
В отчаянии Каринна забралась на стол, всё ещё одетая в белую рубашку Ксандра. На четвереньках она подползла к нему, глядя на его глубокий выдох его груди и легкое раскрытие рта, которые говорили ей, что этот поступок его взволновал.
Его руки соскользнули вниз и вцепились в стул, а она уперлась руками по обе стороны от его тарелки и, опустив лицо, взяла кусок его еды между зубами.
Взгляд Ксандра был прикован к её губам, и, облизнув губы, он взял предложенную еду, а также её поцелуй.
***
Вкус вина на её губах заставил Ксандра перекатывать свой язык в ожидании большего. Опьяняющая. Больше не нужно ждать. Он встал, отодвинул еду в сторону и положил её обратно на стол, подтянув к краю, где её бедра попали именно туда, где он нуждался в ней. Его член. Её киска. Прямо на гребаном столе, потому что, черт возьми, он долго этого ждал, а этот ублюдок мог так долго терпеть только до синевы его яиц, прежде чем превратиться в сумасшедшего маньяка желающего секса.
Пальцы ног вонзились ему в бока, когда он укусил её за шею, трахая её сквозь одежду, в том же месте, где он пил утренний кофе, читая утреннюю газету. Он никогда в жизни так сильно не хотел кончить внутрь женщины. Как прекрасно. Её черные волосы разметались веером по дереву в сексуальном беспорядке, все густые и спутанные, как будто они всю ночь метались по постели. Эти её полуприкрытые глаза, казалось, говорили ему выпустить свой член и устроить ад внутри её тела.
Он хотел. Господи, его тело сгорало. Обожженное жаром, который она разожгла внутри него.
Стряхнув с себя требования своих воспаленных яиц, он оторвался от неё и позволил своему мозгу на мгновение прийти в себя внутри тела, раздираемого хаосом. Что случалось нечасто, и черт возьми, если у этого ублюдка внезапно не появилась веская причина прекратить то, что они делали.
На мгновение Ксандру показалось, что он сломал её, взял контроль над ней. Затем холод превратился в жар, когда она перевернулась и потянулась к нему, как какая-то львица в дикой природе — стремящаяся защитить свою гордость — и вся его самоуверенность обратилась в дерьмо.