Падший

Шамрай С. М.

– Какая-то звезда у тебя не такая, – озадачил меня Магомед. – И больше подобна на крест! Но может оно и лучше, да? Я так думаю, а ты как, Магомед?

– Они так горят в небо, Арол! Я много видеть их за своя жизнь! – выковырял Магомед дырку по центру перекрестия лучей.

Постреляв ещё немного, и от души, я практически в одиночку заставил стаю наездников на архонтах оставить нас, на некоторое время, в покое. И покинув подвесной защитный механизм к самострелу, дал возможность гномам почувствовать себя на моём месте в качестве аса-стрелка.

Как

дети, честное слово. Меж ними едва до драки не дошло. Но ими и без меня есть, кому командовать. Разглядывая шестерёнку Рийома, прилаженную к самострелу за изогнутую ручку, я потянул за неё, вращая, и тетива самострела затренькала. Не шарманка, но вроде бы тетива натягивается при спуске раз за разом. Пока не порвалась.

– Надо бы доработать – разработать новый вид прочной тетивы, Рийом. А затем подумать, как подавать стрелы бесперебойно.

Смахнув рукавом пот, проступивший на волосатом лице, гном призадумался над очередной дилеммой заданной мной ему; сам закипел, как его жаровня с углём, раскрасневшись точно вареный рак. Даже шлем смахнул, и лишний доспех скинул, оставаясь в кольчуге.

Назад к корабельному самострелу я уже не возвращался, гномы сами выбрали стрелка. Их выбор пал на эльфов при нас, и за дело взялась Линара.

– Тебе понравиться, – заверил я её, озадачив следом дополнительно Рийома. – Не мешало бы увеличить рычаг в качестве лука, а также длину опоры для самострела. И болты довести до размера дротиков. Тогда можно обойтись без стреломёта. Но зато придётся поставить такие подвесные самострелы хотя бы ещё на носу и по обоим бортам. И чтоб вращались под определённым углом.

Гномы были готовы бросить все силы на создания моих задумок, когда идиллия для нас закончилась, толком и не начавшись.

– Хоронись! – закричал во всю глотку Гийом.

– Что стряслось? – оглянулся я на капитана.

– Пока ещё ничего, но…

Чёлн тряхнуло при ударе в днище. Нас зацепили. Но кто и чем? Стряхнув с себя труху от выломанных досок в палубе, я выглянул из отверстия в днище.

– Истуканы, чтоб их!

– Древлины… – заметались по палубе "пассажиры". Да бежать некуда, и спастись всё равно никому не удастся.

– Чьи это исполины? – заинтересовали они меня. – Трилесья или…

– Стражи Мраколесья, – выдал эльф из сброда при нас.

И сказал так, будто загодя похоронил всех нас.

– Мне нужен ваш волшебный камень, Гийом!

– Много?

– Мешок!

– Так не пойдёт, падший!

– Тогда приготовься к смерти! Ты с чем, предпочтёшь расстаться, Гийом: с жизнью или с мешком угля?

Прикинув быстро дивиденды, гном согласился: мешок стоит меньше его жизни и воздушного челна. Тем более что последовало очередное точное попадание в чёлн, и у нас, валуном, выломило край борта.

– Магомед!

– Да, Арол?

– И почему ты не Махмуд?

–

А что? Есть разница, да?

– Сейчас и узнаем. Поджигай, Магомед.

– Вах, что, Арол? Ковчег мелкий человек, да?

– Для начала мешок с углём! А там видно будет, что сожжём, да!

Столкнув подпаленный мешок с волшебным гномьим камнем вниз, Магомед заставил его рассыпаться в воздухе.

Получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Помимо точного попадания на древлина, швыряющего в нас каменные глыбы, сваленные подле него курганом, мы добились ещё и постановки дымовой завесы.

– Право руля, – подсуетился Гийом, крича штурману.

– Ш-ш… – наказал я, добиваясь от экипажа гробовой тишины, не позволяя истукану реагировать на нас на слух в виду потери всякой видимости.

Но обошлось – для нас – внизу вспыхнул пожар. Древлин запылал.

– Ура… – не сдержались гномы и "пассажиры".

Да, мы снова победили. Сторожевой древлин, используемый дроу в качестве катапульты, был выведен нами из строя довольно легко и непринуждённо.

– Ну что ты всё ворчишь, Гийом, или считаешь: не стоил истукан мешка волшебного горючего камня?

– Ты вон туда глянь! – Гном сунул мне подзорную трубу, указав точное направление. – Видишь?

– Угу, – едва не выронил я её из рук. – Лес древлинов оказался, как показалось мне, сейчас от меня на расстоянии вытянутой руки. Но, избавившись от трубы, я понял: находятся значительно дальше. Однако сократить расстояние при виде нас, им ничего не стоит.

М-да, вступать с ними в схватку нам не с руки – разнесут они нас при первых же бросках глыбами в щепки, тогда хоть дальше на пузыре без челна лети. Но полёт в том случае будет неуправляем. Да и дроу не растеряются, а добьют нас, истыкав стрелами.

– Разворачивай чёлн, Гийом!

– Ветер встречный, падший. Нас гонит прямиком на оживший лес.

– Тогда парус долой.

– Толку, падший? Всё без толку!

Ну не скажи, мы не из таких передряг выбирались. Вот и из этой выкарабкаемся как-нибудь. Чай, не впервой.

– Что делать, Арол?!

– Чего тебе, зоркий глаз? – повернулся я к Магомеду.

– Там лес топать к нам сам, да!

– Ты так кричишь, будто мы в первый раз сталкиваемся с древлинами. Только что завалили одного, Магомед. Завалим и этих! Я, буду не я, если не устрою бурелом там! Ты же знаешь меня! Ведь кто мы с тобой?

– Падшие, да, Арол? Будем падать на них?

– Если потребуется, то да, Магомед. Без этого никуда и никак, – напомнил я ему про пословицу: "Лес рубят – щепки летят!"

Но тут вновь оживились дроу. Так что моя пословица в этом мире видоизменилась: "Лес рубят – дроу летят!"

– Сколько ещё у нас горючих камней, капитан?

– Два неполных меха, падший, – заворчал Гийом, не желая расставаться с ними, напоминая: в том случае падение будет неизбежно и приведёт к катастрофе.

– А разве у нас есть выбор, капитан?