Падший
Шрифт:
– Давно не виделись, брат мой, – молвил явившийся арх из Лордерона.
– Что тебя привело в мои пенаты, Лардениус? Изъявил желание поглядеть, как поживает Илллирион? Или что-то ещё привело тебя ко мне, раз
– У меня-то да, брат мой, Иллиациус. А вот у тебя не совсем – и твориться такое…
– Что именно? Ведь мы договорились: встретимся вновь, когда настанет время объединить наши усилия в борьбе с врагами Трилесья! Если я не прав, поправь меня.
– Ах, к чему тебе скрывать непростую ситуацию с падшими, Иллиациус? Ты можешь провести Азерадориуса, но не меня!
– Вы такого низкого мнения обо мне, братья мои, архи? – казалось, хихикнул при появлении Владыка Изерадора, материализуясь на поляне, залитой светом искрящихся созданий, которых эльфы величали неутомимыми работниками, благоустраивающими окружающую среду любой части их владений Трилесья.
– Скорее вы оба – обо мне, – и не думал смущаться Иллиациус. – Так что не стоит привлекать внимания раньше времени к возмущениям силы, и давать повод отродью с отребьем лишний раз убедиться, что мы опять что-то затеваем против них. Нам лучше держаться пока что обособленно, как и было условлено, дабы они уверовали: мы повздорили, когда согласились на шаткое перемирие с ними, изображая тогда при встрече непримиримых соперников, нежели союзников.
– Поздно, слишком поздно, – взял слово Владыка Лордерона. – Помимо отродья зашевелились и отребья.
– Неужели? Что-то эти дроу припозднились. А ведь им самое время наломать дров, как о них любят говорить, отродья. Надеюсь, они ещё не забыли то время, когда враждовали меж собой, после того, как мы изгнали их из Трилесья.
– Самое время напомнить им об этом – столкнуть их лбами, и посмотреть: у кого крепче окажутся, – тонко намекнул Азерадориус оппоненту из Иллириона: куда направляются падшие с отродьем.
– Не извольте беспокоиться, архи, ситуация в Древнем Лесу никоим образом не вышла из-под контроля! Дроу не нарубят дров у нас в Трилесье. Об этом я уже позаботился – можете не сомневаться и верить мне на слово. Ибо я никогда не позволял себе бросать их на ветер!
– Мы верим тебе, брат наш, Иллиациус, – заверил Владыка Лордерона. – Просто мы с братом обеспокоены непростой ситуацией, которая возникла в наших краях из-за падших.
– Точнее моих – Иллириона?
– Да, – не стал скрывать своих волнений Владыка Изерадора. – Ты хочешь в одиночку справиться с нашими общими заклятыми врагами.
– Нет-нет, что вы, братья мои, архи. Всё самое интересное, и не только, я оставлю вам. Мы вместе разберёмся с ними всеми – и разом. Просто я готовлю почву… – просиял ликом Владыка Иллириона, – для нанесения решающего удара!
– Ну, если так… – откланялся Лардениус. – То не смею больше отвлекать тебя, брат мой, Иллиациус, от твоей затеи. Она и мне пришлась по душе.
– Мне тоже, – подтвердил Азерадориус. – Будем ждать от тебя приятных известий с нетерпением!
Оба Владыки Трилесья скрылись, заставив успокоиться магические возмущения, но всё равно они не прошли бесследно ни для отродья Лихолесья, ни для отребья Мраколесья. Даже для тех, кого ввёл в игру с падшими на новом этапе Владыка Иллириона, едва не устроив бурю в верхних слоях.
Глава 6 "Кто– Вах, – услышал я позади себя возмущённый возглас Магомеда. – Жезнира! Что с тобой, да?
Осадив Крона, я спрыгнул, но кентавр настаивал, чтоб я немедленно вернулся к нему, не сомневаясь в причине его беспокойства. Отродью следовало затащить в Лихолесье хотя бы одного из нас, и Магомед меньше всего интересовал их. Да и дриада для тамошнего Владыки не более чем расходный материал – воин. А воин должен умирать на поле брани с врагами.
И ведь гнались за нами. Оглянувшись, я узрел, как из рощи, на свободное пространство, вываливаются истуканы. Раскачиваясь при ходьбе на корневищах, они остановились, заметив нас. И что теперь? – интересовало меня. – Почему они встали, а некоторые исполины и вовсе пустили корни здесь же в землю? Ответ от них, я получил незамедлительно. Ещё бы. Пустившие корневища истуканы молниеносно превратились в живые катапульты, обрушив на нас валуны.– Поберегись, – накрыл меня собой Крон, застучав копытами.
А что ещё можно было ожидать от отродья. Да тут, если валун угодит в нас с ним, ни от него, ни от меня и мокрого места не останется – послужит нам обоим в качестве надгробной плиты.
– Недолёт, – констатировал я, злорадствуя вслух. – Магомед, вы чего там разлеглись с Жезнирой? Погнали! Скорее! Иначе…
Рядом грохнулся ещё один валун, и не так уж далеко в стороне, а много ближе предыдущего каменного ядра. Истуканы понемногу приноравливались, целясь в нас, так как очередная глыба уже перелетела через нас, и едва не задела эльфийку на тигре.
Магра вовремя свернула в сторону, приметив быстро приближающуюся и растущую тень, иначе бы на два отродья у нас в отряде стало меньше. Чего мне так не хотелось, как и Магомеду кидать дриаду.
– Так хватай её и уходим! Скорее, Магомед! Поспеши!
– Да, ты прав, Арол! Теперь мой черёд платить Жезнире за добро, – Магомед взвалил её на плечо.
– Ах, оставь меня, падший. Беги, спасайся сам!
– Не начинай, женщина! Тут я мужчина, да! Слушайся меня! Поняла?
Вот и я не собирался возвращаться на кентавра. У меня зародился прекрасный план, как завалить пару истуканов и устроить в их армаде бурелом.