Падшие

Кейт Лорен

Позади Люси раздалось насмешливое фырканье Арриан. Голова парня резко дернулась, когда он понял, что они не одни. Люси показалось, что он хотел что-то сказать, но быстро передумал.

— Арриан, — сдержанно поприветствовал он девушку.

— Кэм, [4] — возвратила та.

— Ты знаешь его? — прошептала Люси. Интересно, неужели в коррекционных школах тоже были в ходу клички, как и в обычных?

— Не напоминай, — сказала Арриана, быстро вытягивая Люси за дверь в серую промозглость утра.

4

Здесь

присутствует игра слов имя персонажа Камерон (Cameron), сокращенно Кэм, в английском созвучно слову Cam — кулак.

Позади главного корпуса, тротуар с обитыми краями, вплотную подходил к заброшенному мини-стадиону. Трава, на нем так разрослась, что его скорее можно было принять за заросший пустырь, чем за спортивное сооружение, только наличие с одной стороны выцветшего табло, да покосившиеся силуэты деревянных открытых трибун, подтверждали это.

За стадионом виднелись четыре внушительных строения: крайнее слева — жилой корпус «Полин»; справа, чуть подальше — здание огромной готической церкви; определить назначение двух оставшихся оказалось затруднительно, но Люси предположила, что это и есть учебные классы.

Теперь это был ее мир. Мир, сжавшийся до этого мрачного пейзажа перед ее глазами.

Арриан быстро свернула с дорожки и пройдя наискось через поле, направилась к трибунам. Там, на верхнем ярусе, они и устроились.

В ее прежней школе, у учеников была только одна причина находится на школьном стадионе: "спортсмен-на-тренировке Лиги Плюща", так что Люси избегала зависать там надолго. Но вид этого заброшенного стадиона, с ржавыми, искореженными финишами, говорил скорее об обратном. Будет о чем поразмыслить. Погода не радовала. Порыв холодного ветра продрался сквозь густые заросли дубов, росших по краю поля, нагло забрался под одежду, взъерошил волосы, покрыл кожу мурашками. Люси пригнула голову, упрятав подбородок в ворот своей жуткой майки.

— Ита-а-а-а-а-а-ак, — многозначительно протянула Арриан. — Сейчас ты говорила с Рэнди.

— Я решила, что его прозвище Кулак?

— Я сейчас говорю не о нем, — быстро сказала Арриана. — Я имею ввиду это нечто оттуда, — Арриана дернула головой в сторону Главного корпуса, где они оставили дежурную перед телевизором, — Как ты думаешь, чувак или цыпочка?

— Эээ, цыпочка? — сказала Люси неуверенно, — Это что была проверка?

Арриан скривилась.

— Первая из многих. И ты ее прошла. По крайней мере, я думаю, что ты прошла. Большая часть факультета еще спорят по этому поводу. Но ты не волнуйся, к этому быстро привыкаешь.

Люси было подумала, что Арриан шутит, но ее собеседница была на удивление серьезна. Как же все здесь отличалось от ее прежней школы в Дувре. В её старой школе, где аккуратно причесанные будущие сенаторы носили зелёные галстуки и будто сочились, а не шли через старинные залы в благородной тишине, деньги были мерилом и вершиной всего.

В последнее время Люси казалось, что неприязненные взгляды учеников этой элитной школы словно требовали от нее не-пачкай-эти-белые-стены-своим-недостойным-присутствием. Она попробовала представить Арриан там: беззаботно сидящую на открытой трибуне и отпускающую грубые шуточки своим пронзительным громким голосом. Люси пыталась вообразить, что Калли могла бы подумать об Арриан. Нет, в ее Дувре

таких девочек не любят.

— Ладно, проехали, — сказала Арриан. Поерзав на скамейке она легонько пихнула Люси в бок и с лукавым ехидством спросила, — Что же ты натворила, чтобы попасть к нам?

Хотя тон каким был задан вопрос был достаточно игрив, его смысл снова заставил желудок Люси тоскливо сжаться. Снова. А ведь Люси знала, что просто не будет, первый день никогда не бывает легким, а уж первый день здесь… Прошлое, настигающее ее снова и снова, воспоминания скрывающиеся за фальшивым фасадом видимого спокойствия. Как же без вопросов? Конечно же и здесь люди хотели все знать.

У нее застучало в висках. Это случалось всякий раз, когда она пыталась вспомнить, вернуться назад, к трагическим событиям той ночи. Она все время чувствовала себя виноватой в том, что случилось с Тревором. Но еще она отчаянно сопротивлялась этому липкому чувству страха, в котором увязала все крепче и пыталась припомнить что-то большее чем просто зыбкие Тени, единственное что она отчетливо помнила о несчастном случае. То, что она помнила было таким странным, что она боялась об этом рассказывать.

Той ночью, когда Люси ощутила их зловещее присутствие она попыталась было предупредить Тревора, но он ей не поверил. Он посмеялся, а она уже чувствовала их приближение, смутно видела их сплетающиеся размытые силуэты над их головами, исходящую от них угрозу. Угрозу для их идеального свидания. А потом… Потом стало слишком поздно. Тревор умер. Его тело обгорело до неузнаваемости, а Люси была практически невридима и… она была… виновна?

Люси никогда не рассказывала о Тенях, которые приходили к ней в темноте. Они всегда приходили к ней. Они приходили и уходили так давно, что Люси даже не могла вспомнить когда это случилось с ней впервые. Но она помнила тот первый раз, когда она поняла, что Тени приходили только к ней. Это случилось с ней в семь лет, когда она с родителями отдыхала летом в «Голова-Хилтон». Родители взяли ее покататься на лодке. Солнце почти зашло, когда Тени начали собираться над черной водной гладью, скользя жутким опасным шлейфом. Она тогда обернулась к отцу и спросила:

— Что ты делаешь, когда они приходят, папа? Почему ты их не боишься?

Кто они? Кто напугал тебя? Там никого нет, успокаивали ее родители. Но Люси упиралась, настаивая на присутствии чего-то странного и угрожающего. Родители отвели ее к окулисту. Затем были анализы, потом визит к ЛОРу из-за того, что она наивно описала хриплый свистящий шум, который иногда создавали Тени. Кончилось все визитом к терапевту, и направлением к детскому психиатру.

Тени лечению не поддавались. Люси продолжала их видеть и слышать. Знать, что они опасны.

К тому времени, как ей исполнилось четырнадцать Люси уже совсем не хотела принимать таблетки. Надо было что-то делать. К тому времени родители нашли нового специалиста, доктора Сэнфорда, и новую школу в Дувре для нее. Они прилетели в Нью-Хэмпшир, откуда отец повез их на взятом в прокате автомобиле по длинной извилистой дороге к богатому особняку на вершине холма под названием "Теневые Пустоты". Поставив Люси перед мужчиной в лабораторном халате, они спросили, видит ли она до сих пор свои «видения». Ладони родителей были потными, поскольку они держали ее за руки, они хмурились и поглядывали на дочь с опасением, что с их ребенком приключилось что-то ужасно неправильное.