Падшие

Кроуфорд К. Н.

Его тёмные волосы слегка отливали каштановым. Кожа была поцелована золотом. Меж чёрных бровей залегла небольшая складка. Неземной.

«Он не в твоём вкусе, Лила». Слишком красивый, слишком иномирный. Мне нравились нормальные парни. Мужчины, с которыми можно попить пива. А его совершенство делало его чужим для моего мира.

И всё же сложно было не таращиться. Его прекрасные губы находились так близко ко мне. Каково было бы ощутить его поцелуй?

Я

почувствовала, как вся кровь отлила от моей головы, пока я пялилась на него. «Помни, что он твой враг. Помни, что он может сделать с тобой».

— Скажи мне своё имя, — прошептала я. — Своё настоящее имя.

Он наклонился к моему уху и прошептал:

— Самаэль.

Образ врезался в моё сознание: его имя, написанное кровью.

И этого оказалось достаточно, чтобы вспомнить, кто он на самом деле — убийца.

По моему телу пронеслась дрожь — на сей раз дрожь страха. Он, похоже, почувствовал перемену во мне, его лицо помрачнело. Он убрал руку из моих волос и отпустил меня.

Затем он развернулся, подняв капюшон, и вышел из бального зала.

Глава 16

Лила

Холодный дождь промочил мой плащ, и я куталась в него, пока мы сидели в вагоне поезда. Услышать его имя стало хорошим напоминанием о том, кем он являлся. Даже лорд Армарос предупреждал меня о нём.

«Если ты когда-нибудь увидишь его истинное лицо, твой разум уже не оправится».

Подавив дрожь ужаса, я гадала, каково его истинное лицо.

Острые шипы ужаса пронизывали моё сознание, и эта мысль так пугала, что я едва могла об этом думать. Я находилась в одном вагоне с Воплощением Смерти.

Пока поезд ехал над Довреном, я смотрела на Тёмную Реку по правую сторону от нас. Казалось, что она кипит и бурлит как живое существо. Я хотела найти Элис.

Этой ночью я выберусь из комнаты, похожу по замку и попробую найти следы своей сестры.

Лунный свет озарял его лицо под капюшоном, и мне показалось, будто я увидела скорбное выражение в его больших серых глазах.

Затем низкий голос Самаэля выдернул меня из мрачных размышлений.

— Скажи мне, что ты узнала о Свободном Народе.

Когда я полезла в корсаж, где хранила два предмета, его взгляд метнулся ниже, очень тщательно следя за этим движением.

— Я нашла информацию, как вы и просили. Таким образом, вам не нужно вышвыривать меня на улицу и забирать деньги, — я вытащила запонку и маленький кусочек бумаги.

Если знание — это сила, то я находилась в явно невыгодном положении. Даже если бы я сама посмотрела на бумажку, то не сумела бы её прочесть.

— Вот, — сказала я. — Думаю, мужчина, у которого я забрала это, был из Свободного

Народа. У них такие же маленькие запонки, как и у мужчины, которого вы сегодня казнили. Серебряные в форме зигзага молнии. Один из этих мужчин передал другому записку.

Самаэль забрал и то, и другое из моей руки, затем развернул записку и прочёл.

Мгновение спустя он снова сложил её и убрал в свой плащ.

— Хорошо. Ты сделала, как я просил.

Я моргнула.

— Что там говорится?

Он повернулся ко мне, и его взгляд сделался ледяным.

— Ты хорошо знаешь мюзик-холл Библиотека.

— Чрезвычайно хорошо.

— Если бы Свободный Народ встречался там, где бы они встретились?

— Думаю, на верхнем этаже. Я там не бывала. Туда пускают только самых богатых членов. Но это похоже на Свободный Народ. На верхний этаж ведёт отдельный вход.

— Они встречаются там завтра ночью. Мы как-нибудь можем подслушать их разговор так, чтобы они не поняли? Думаю, мне могут понадобиться твои навыки чтения по губам.

Финн, кажется, всей душой верил в этих мужчин, и может, мне надо сначала предупредить его. Я всё равно кивнула.

— У Эрнальда наверняка везде имеются потайные комнаты, чтобы люди наблюдали за всякими штуками. И да, я умею читать по губам, если это понадобится.

В этот момент до меня дошло, что в мюзик-холле мы столкнёмся с людьми, которые меня знали. И эти люди будут называть меня Лилой.

— Скажи, как долго ты работаешь на Эрнальда, — пробормотал он.

— С семи лет, — это была правда.

— Но ты же была ребёнком, — его голос напоминал острый клинок.

Мои глаза выпучились.

— О, не как куртизанка. Я помогала ему тайно перевозить товары по городу.

— Звучит как весьма интересный эвфемизм.

— Он уважаемый бизнесмен, — это было любимой ложью Эрнальда.

— Воровка в семь лет. Полагаю, это объясняет, почему твои родители не потрудились обучить тебя грамоте.

Мой желудок скрутило. Умение читать нас не прокормило бы, ведь так?

Мама одна воспитывала меня и Элис. И она была довольно хорошей матерью, пока Элис не пропала. Достаточно хорошей, чтобы мы были чистыми и хорошо накормленными, насколько это возможно. Она заботилась, чтобы на столе была еда, рассказывала нам истории.

— Моя мать старалась изо всех сил, — возразила я оборонительным тоном.

— Ты не упомянула отца, — его низкий голос словно вибрировал в вагоне.

— У меня никогда не было отца. Её мужа повесили до моего рождения, возле тюрьмы Лудгейт. Однажды она отвела меня к тюрьме. Предупредила, что если я буду нарушать закон, мне лучше не попадаться. Она прочла мне вывеску над дверью. «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

— Её мужа, — повторил он. — Ты не называешь его отцом.