Падшие

Кроуфорд К. Н.

Я нанесла немного парфюма на шею, затем выбрала чёрные кружевные трусики. Там имелись ленточки и лямочки, которые соединялись с чулками, и всё это изделие было намного сложнее, чем должно быть нижнее бельё. Похоже, мужчинам нравилось видеть как можно больше ленточек.

Умудрившись застегнуть всё, что нужно, я надела ножны с кинжалом. Используя отражение в стальном чайнике, я нанесла ярко-красную помаду.

Затем я выбрала платье — из чёрного шёлка с вырезом на спине, который опускался до самой задницы. Чрезвычайно

непрактичный крой, но хотя бы оно было моего любимого цвета — чёрного. И когда я надела его, материал ощущался на моей коже просто изумительно.

Я надела очередные туфли на высоком каблуке, пошатнувшись. Я не могу носить эти штуки постоянно. Нет, я на всякий случай упакую свои чёрные кожаные башмаки. Они были потрёпанными и проносившимися, но в них я хотя бы могла передвигаться.

Я застегнула чемодан, затем встала и приподняла подол платья, чтобы попрактиковаться в ходьбе. Если чуточку сдвинуть бёдра вперёд, я почти могла идти устойчиво. Практикуясь, я схватила яблоко из миски и вгрызлась в него.

Мартин отодвинул штору и широко улыбнулся мне.

— Ну разве ты не красоточка? Сколько за перепих-то берёшь? Пол-пенни?

Я схватила с полки жестяную консервную банку с бобами и швырнула ему в голову. Звук, с которым она врезалась в его череп, эхом прокатился по комнате.

— Ой! Серьёзно?

— Когда ты уже запомнишь, Мартин? — крикнула я. — Я всегда попадаю в цель. Залупа ты этакая.

Мама застонала, ворочаясь в кровати. Она покрепче закуталась в одеяло.

Святым Сестрам реально придётся постараться, приводя её в порядок.

Я подошла к столу и налила маме стакан воды. Когда она просыпалась, у неё всегда пересыхало в горле. Я поставила стакан на маленькую коробку, которая служила прикроватной тумбочкой.

Её глаза приоткрылись, и она моргнула, слегка улыбнувшись мне.

— Лила.

— Я налила тебе водички, мам.

— Да не стоило, — промямлила она.

Но я сделала это. В детстве я по ночам кричала и просила воды. Мама приносила мне стакан, а потом отгоняла кошмары, брызгая «святой водой» на постель. Тогда я думала, что это по-настоящему, и засыпала обратно, чувствуя себя в безопасности и защищённой.

Я не слышала её смеха с тех пор, как Элис исчезла.

Я положила ладонь на её лоб.

— Сегодня у тебя будет новый дом, мам. Я буду работать в замке. Я поищу там Элис.

Но её глаза закрывались, и она уже засыпала обратно. Я почувствовала, как нечто резкое и пустое разверзлось в моей груди, пока я наблюдала, как она храпит. Она просто была уже не в себе.

Но у меня не было времени. Кто-то снаружи кричал моё имя — моё новое поддельное имя. Захра.

Я подошла к окну и улыбнулась при виде Финна в узком переулке возле моего дома. Лучи утреннего солнца озаряли его светлые волосы и румяные щёки. Вот как должен выглядеть

ангел. А не два с лишним метра устрашения.

Я показала ему палец вверх, затем, пошатываясь, подошла к маме и напоследок поцеловала её в щёку.

— Пожелай мне удачи, мама.

Держа чемодан в руке, я направилась к двери, так же пошатываясь. Ухватившись за перила, я аккуратно спустилась, ставя каблуки на расхлябанные ступеньки.

Толкнув дверь, я улыбнулась Финну. Лудд, его ворон, примостился на его плече.

У Финна отвисла челюсть, когда он посмотрел на меня.

— Лила, — прошептал он.

Я выгнула бровь, и он поправился.

— Захра. Конечно. Захра. Эрнальд послал меня сопроводить тебя этим утром и удостовериться, что всё пройдёт гладко. Но ты выглядишь изумительно. Реально подобающе… — он уставился на меня. — Знаешь, ты слишком хороша для этого графа.

— Конечно, я это знаю. Он убийца. Но может, мне представится возможность узнать, что стало с Элис. Да, я могла бы прокрасться внутрь, но тогда они наверняка убили бы меня. А так они сами меня пригласили.

— Что, если там ты будешь просто торчать в темницах?

Он нарочно пытается сделать так, чтобы я нервничала?

— Ну, уже поздно что-то менять, Финн.

Он выглядел бледным, будто его немного тошнило.

— Знаю. Уверен, граф попросту казнит тебя, если ты вдруг передумаешь.

— Расслабься, — я изобразила уверенность, которой вовсе не ощущала. — Я буду начеку. Ты же знаешь, что я всегда начеку. И я могу вскарабкаться по стенам, если понадобится бежать.

Он достал из кармана блестящий ключ, болтавшийся на тонкой чёрной ленточке.

— Ну, если всё же сбежишь, это ключ к твоей депозитной ячейке. Банк Восточного Доврена, зарегистрировано на твоё настоящее имя. Я ничего не взял себе.

Я повесила ключ себе на шею.

— Я знаю, что ты бы так не поступил, Финн. Мы же знакомы с десяти лет.

Лудд распушился, выгнув грудь колесом.

Финн глянул на свою птицу.

— Если я что-то услышу… если я прознаю, что ангелы собираются сделать что-то ужасное, и тебе понадобится бежать или быть особенно осторожной, я пошлю тебе весточку с Луддом. Он обучен такому, знаешь ли. Я могу научить тебя призывать его. И он спустится с запиской.

— Твой ворон, может, и обучен доставлять послания, но я не обучена читать их, к сожалению.

Он пожал плечами.

— Я нарисую послание.

Финн был замечательным художником и практически единственным, кто смог бы нарисовать сложное послание.

Я кивнула на петляющую мощёную улочку.

— Идём?

Он забрал чемодан из моих рук.

Я сделала примерно три шага и уже испытывала искушение сбросить туфли. Вокруг нас вдоль улочки стояли закрытые пабы. Люди проскальзывали мимо, направляясь в доки. Некоторые мужчины поворачивали головы и свистели мне вслед.