Падшие ангелы Мультиверсума
Шрифт:
На цифре «четыреста пятьдесят» Дарья услышала недалекий взрыв. Направление, в котором он раздался, и расстояние до источника было невозможно определить. Но он заставил девушку еще плотнее сжаться в комок и считать быстрее.
Она не сомневалась, что этот звук был связан с чьей-то смертью.
Предчувствия ее не обманывали.
Проверка здания подразумевала и спуск на «закрытые» этажи. Агентам СФК было в общих чертах известно о Лабиринте и той угрозе, которую он представляет. Но ограничиться древней максимой – «предупрежден –
Предупрежден и вооружен до зубов – вот это означает вооружен. На группу из шести человек приходилось три «рельсы» с подствольными ракетницами, два пулеметных комплекса «Буран-спец», модификация для стрельбы в малых помещениях. И целый арсенал менее достойного упоминания оружия. Все шестеро были одеты в полевые файтинг-сьюты с дополнительным бронированием.
Это были великолепно подготовленные профессионалы новой школы. Участники множества боевых операций, зарекомендовавшие себя наилучшим образом. Элита федерального спецназа.
Им всем предстояло погибнуть в течение ближайших двух минут.
Следующую порцию скверных новостей Аркадий Волох получил минут через пятнадцать после начала артобстрела.
По его личному каналу прошла информация о нападении на головное здание ТПК «Неотех». Сообщаемые подробности были до такой степени фантастичны, что он принял их за хакерский розыгрыш.
Упоминание тамплиера и объекта «малах» поставило все на свои места. Если у крушения всех планов может быть какое-то место.
Волох даже вскочил и прошелся туда-сюда по кабине. Такое поведение было очень для него нехарактерно. К нему не сразу решились обратиться с очередным докладом.
– Полковник, – это был все тот же агент, специализирующийся на плохих известиях. – Непредвиденные обстоятельства. Позиции, где были размещены наши артиллерийские комплексы, оказались захвачены «волной». Потери среди личного состава около восьмидесяти процентов, Большинство «Дискоболов» оказалось невозможно эвакуировать.
– Волки? – спросил Пардус.
– Волки, – подтвердил агент. – И еще птицы, крысы и огромные стаи ядовитых бабочек. На них не действовали дезинсектициды.
Пардус молча кивнул и вернулся на свое место. Он перебирал возможные альтернативы. Они теряли «Неотех», а вместе с ним Янтарную Комнату. Они теряли Город. Теряли все.
Что оставалось? Бегство? Пардуса не устраивал такой вариант, но он был к нему готов. Существовали убежища, анонимные счета в банках Большого Цюриха, заготовленные пути отступления. Уйти, отсидеться, вернуться в разоренный и обезлюдевший Город, чтобы снова наложить руку на «информационную бомбу».
Ведь о ней знает он сам, Лейтенант, воюющий сейчас где-то в коридорах «Неотеха», и эти трое. Больше никто. Все остальные мертвы. Он, Аркадий Волох, позаботился об этом за прошедшие годы.
Секретного подразделения «Гроза» больше
А участь свидетелей нередко бывает печальна.
– У меня уже есть десять таких браслетов, – сказал он Сергею, указывая на его левую руку. – Собрал на память. Хорошо, что ты с женой сохранил ваши. Я их позаимствую у вас, если ты не возражаешь. – На лице Волоха появилась широкая и совершенно безумная улыбка. – После того, как я вас сейчас убью.
Он и правда собирался это сделать. Прямо в кабине вертолета.
В психике Волоха уже произошли необратимые пагубные изменения. Их вызвало долгое взаимодействие с изуродованной «скорлупой». Тончайший метаболизм биокостюма был разрушен ядовитым «киселем», газом БКГ-6. Теперь результаты этого сказывались на самом носителе.
Аркадий Волох был отравлен, не подозревая об этом. Броня выработала у него привыкание, подобно сильнейшему наркотику. Но если бы он нашел силы расстаться с ней, то увидел бы на своей коже язвы, как на псевдоплоти бронекостюма.
Таким же разрушениям подвергалась кора его головного мозга. Это превращало Волоха из хладнокровного расчетливого убийцы в одержимого смертью психопата. Уже сейчас он испытывал проблемы с речью, но это его не очень смущало. Убивать полковник мог и молча.
В момент удара последний вагон А-поезда, в котором укрылись четверо его пассажиров, наполнился бьющей из всех щелей пеной. Мера безопасности на случай столкновения или падения в результате отказа генераторов. Пена моментально затвердела, и, хотя она не задерживала кислород, удары о стену с переломами конечностей были ею предотвращены.
Без синяков, конечно, не обошлось, но они выпали большей частью на долю стажера. Он все пялился в окно, рискуя нарваться на шальную пулю. Хорошо еще, что не вылетел наружу, когда поезд вломился в здание, – Глеб вовремя схватил его за рукав куртки.
Техник, вцепившийся согласно предписаниям в специальные поручни, так и остался сидеть, залитый пеной. Его расширенные зрачки двигались из стороны в сторону.
– Так, – сказал Глеб, выламываясь из пористого плена. – Потеха начинается.
И в подтверждение по нему открыли огонь из пулемета.
«Это глупо. Выжить, когда на тебя рушится многотонный экспресс и с ним треть здания. И погибнуть при исполнении идиотского приказа».
Глеб наступил на «сверчка», выпавшего из рук покойного агента. Пулемет хрустнул.
Больше желающих повоевать не наблюдалось. Вокруг была мешанина из рухнувших бетонных переборок, осколков стекла и разломанной на куски офисной мебели.
Сканеры брони молчали, реагируя только на перемещения Тэньши. Чтобы не отвлекаться на «падшего» лишний раз, Глеб занес его в память «доспеха» как союзника. Пока он проявлял себя именно так.