Падение
Шрифт:
– Дай-ка мне немного света, – сказал Несун женщине. Через мгновение резная фигура занялась огнем. Сначала это было слабое тление – огонь не мог справиться со старой плотной древесиной. Но кобольд был упорен. Он начал раздувать пламя, как делал всегда, когда разжигал походные костры, и вскоре огонь разгорелся. Удовлетворенный, Несун немного отошел от полыхающей колонны и сел, наслаждаясь светом и теплом.
«Подумаешь, всего одна колонна, – подумал он, глядя на весело потрескивающее пламя. – Остается еще пять, чтобы отдавать должное ушедшему гномскому Богу. Как там Дамон его назвал? Роке? Нет, Рорк?»
Кобольд
Задыхаясь, он приблизился к смеющимся каменным лицам и заметил, что тени на некоторые из них падают по-другому и тогда лица кажутся грустными. Чтобы хоть чем-то заняться, он пробежал пальцами по барельефу и тут же придумал новую игру – принялся давать имя каждому лицу, которого касался.
– Веселый Ларс. Веселый Дреч. Веселая Рики, – приговаривал Несун – Грустный Мо. – Он коснулся лица, которое, казалось, взирало на него с невыразимой печалью.
Наигравшись, кобольд подошел к черному алтарю и снова принялся колдовать. На этот раз он творил заклинание, которое позволяло ему изменять свой облик я принимать вид других существ. Несун сосредоточился, и через несколько минут его лицо превратилось в лицо Веселого Ларса, но покрытое ярким здоровым румянцем: кобольд решил, что гном при жизни должен был выглядеть именно так. Потом он снова изменился и принял облик Веселого Дреча, но, чтобы получилось забавней, оставил лицо серым – цвета камня.
Но и эта игра быстро ему надоела. Тогда Несун снова вернулся к пылающей колонне. Огонь уже достиг самого верха и теперь лизал потолок пещеры.
Кобольд решил, что старое дерево, сгорая, пахнет намного приятней, чем плоть троллей, и уж значительно лучше, чем духи, которые так любила Рикали. Несун фыркнул и попытался вообразить, что испытывает поросенок, поджариваясь на костре, но у него ничего не получилось. Бросив это бесполезное занятие, кобольд стал просто смотреть в костер, который зачаровывал его все больше и больше.
– Мэлдред говорит, что я слишком часто играю с тобой, – сказал он огню. – Но я так не думаю. Просто ты мне очень нравишься.
Через мгновение он отправился к соседней колонне и, остановившись в дюйме от нее, воззрился на лицо старика-гнома с глубоко прорезанными морщинами и раскосыми глазами. На этой колонне тоже не было никаких ценных украшений.
– Не смотри на меня так, – сказал Несун. – Ах, ты не слушаешься? Хорошо, тогда я и тебя сожгу.
Он снова принялся выпевать заклинания, нащупывая в себе магическую искру, и довольно ухмыльнулся, когда
Мэлдред и Фиона медленно, тщательно ощупывая дорогу, спускались по лестнице, которая то мягко изгибалась и шла полого, то делала резкие повороты и становилась крутой. Казалось, дороге во тьме не будет конца. Ступени были скользкими, стесанными временем и множеством ног, которые некогда, должно быть, проходили по ним. Путь вниз занял больше часа. Силач и девушка останавливались на отдых в нишах, где стояли деревянные и каменные статуи Реоркса. У ног изваяний находились керамические чаши с пожертвованиями. Их содержимое от времени стало ломким, и невозможно было определить, что это такое. Продолжая спускаться, Мэлдред и Фиона каждый раз пытались определить, как глубоко они уже зашли относительно верхней пещеры.
– Интересно, сколько всему этому лет? – Задумчиво спросила Фиона. Она провела пальцами по стене и нащупала высеченные лица гномов, которые были расположены через равные промежутки. Их рты были вырезаны в форме буквы О. Девушка забрала у Мэлдреда факел и вставила его в один из ртов, убедившись, что маски предназначены именно для того, чтобы служить держателями для факелов.
Вытащив из заплечного мешка последний факел, она зажгла его и сказала силачу:
– Теперь я понесу, ладно? Но особенно далеко мы все равно не уйдем, разве что придется идти в темноте. Так сколько всему этому лет, как ты думаешь?
– Не меньше нескольких сотен. А возможно, и тысяча, – наконец ответил он, тоже останавливаясь, чтобы осмотреть маску, подобную тем, что Фиона разглядела выше. – Предки Доннага с давних пор правили этой землей. Он знает собственные владения как свои пять пальцев, как жадный дракон – каждую монету в своей сокровищнице, но об этом Храме, уверен, ему неизвестно. Если бы Вождь знал о нем, то обязательно рассказал бы мне. Мы сообщим ему, когда вернемся. Возможно, стоит прихватить с собой статую Реоркса, поменьше и деревянную, как доказательство. Доннаг будет просто счастлив. И ты права, скоро надо возвращаться к Несуну. Нам еще потребуется время, чтобы дойти обратно.
– Тысяча лет… – задумчиво повторила девушка. – Тогда Боги еще не покинули Кринн.
– На Кринне и без них хорошо. – Мэлдред посмотрел вниз, насколько позволял свет факела. Первый час из отмеренных трех давно прошел и, возможно, подходил к концу второй, а путь вверх должен был занять гораздо больше времени, чем спуск. – Может быть, даже немного больше, – засмеялся он. – Не удивлюсь, если эта лестница выведет нас прямо к подножию гор, если вообще не на равнину. – Силач жестом пригласил Фиону следовать за собой. – А возможно, мы выйдем прямо к Блотену. Тогда я сразу же поведу тебя к Гриму, чтобы он вылечил твою щеку.
– А как же Риг? И Несун, которого мы оставили наверху…
Мэлдред нежно коснулся подбородка девушки:
– Они уже большие мальчики и не пропадут, уверен, что в случае необходимости сами смогут найти путь назад. А, кроме того, вместе с Ригом идет Дамон, и я точно знаю, что он в любом случае вернется к Доннагу.
Он пошел вниз по ступеням, и Фиона последовала за ним, в одной руке неся факел, а другой ощупывая стену и маски, вырубленные в ней. Ее тревожил невысказанный вопрос, и, наконец, соламнийка сказала;