Падение
Шрифт:
Дамон, словно онемев, смотрел на существо, которое считал своим самым близким другом. От того Мэлдреда, которого он знал, не осталось ничего, даже выражение глаз изменилось.
Фиона и Риг тоже были поражены. Едва девочка начала изменять Мэлдреда, как соламнийка ощутила некий удар и почувствовала слабость, так что едва колени не подгибались. Вместе с чарами, делавшими людоеда Мэлдреда похожим на человека, растворялись и чары, подчинявшие девушку его воле, по крайней мере, какая-то их часть. Фиона потрясла головой, пытаясь избавиться от чего-то, а от
Дамон потряс головой, словно надеясь, что видение синекожего людоеда исчезнет и на его месте опять появится Мэлдред, потом снова посмотрел на девочку.
– На самом деле ты ничего не делаешь! – крикнул он и плюнул себе под ноги. – Ты заставляешь думать, что наш друг превратился в это существо, так же как до этого заставляла думать, будто хвоя – это стирги, а лианы – змеи.
– Твой друг – людоед-маг, – продолжало существо. – И он скоро умрет. Я лично доставлю эту новость моей госпоже, и Сабл хорошо вознаградит меня. – Девочка запрокинула голову и рассмеялась низким, кудахчущим смехом, который никак не вязался с ее обликом. Миниатюрные серебряные молнии дугами вспыхивали меж ее пальцами и текли, пританцовывая, к Мэлдреду, которого все еще держал мерцающий туман. – Вы даже не представляете, насколько хорошо!
– Нет! – завопил Грозный Волк. Он буквально выпрыгнул из сапог, которые связывала магия ребенка, и рванулся к девочке, вскидывая Убийцу Червей.
Но малышка действовала быстрее. Серебристые молнии ударили в грудь людоеда – послышалось шипение горящей плоти, и в ноздри Дамона ударил омерзительный запах. Мэлдред дернулся, но вместо того, чтобы закричать, начал выпевать собственное заклинание, пытаясь освободиться от чужой магии, сетью опутавшей его.
Дамон почти достиг детской фигурки, когда еще несколько молний ударило в Мэлдреда, однако на этот раз существо не успело – маг-людоед успел доплести заклинание и швырнуть его в тварь.
От вскинутых ладоней мага оторвался огненный шар буйных зелено-синих цветов, потрескивающий и плюющийся искрами не хуже дракона. Оглушительно завывая, он быстро изменил цвет на красно-оранжевый – и через мгновение девочку, а также несколько деревьев вокруг нее охватило гудящее пламя. Несмотря на болотную влажность, деревья сгорели почти мгновенно.
Дамон затормозил, проехавшись босыми пятками по траве, и воззрился на тлеющие останки стволов. Девочки не было и следа – она либо испарилась мгновенно, либо сумела уйти.
Грозный Волк посмотрел на Мэлдреда – на его гневном лице читалась, сменяя друг друга, по меньшей мере, дюжина вопросов.
Маг-людоед грузно осел на заболоченную землю, прижимая ладони к обожженной груди, как будто это могло уменьшить боль. Дамон бросился к нему и, разорвав на полосы то, что осталось от его собственного
– Да, я тот, кем являюсь сейчас, друг мой, – заявил Мэлдред, и его измученный голос был таким тихим, что Грозный Волк едва расслышал эти слова.
– Да ты просто непревзойденный обманщик, – ответил он. – Плоть от плоти и кровь от крови своего отца. Такой же лжец. – Дамон тоже говорил очень тихо, не желая, чтобы остальные слышали его. – А я-то думал, что ты… такой же человек, как и я.
Мэлдред тяжело дышал – каждый вдох требовал от него неимоверных усилий.
– Иногда можно подружиться только с помощью обмана, – вновь заговорил маг. – Но, кроме моего облика, я больше никогда и ни в чем не обманывал тебя, Дамон Грозный Волк. Думаю, ты знаешь это.
– А по-моему, ты никогда и ни о чем не говорил всей правды. – Дамон продолжал перевязывать раны друга, судорожно вспоминая все те навыки, которые он приобрел у целителей Ордена Рыцарей Тьмы. – Рикали знает?
Мэлдред покачал головой:
– Несун знал. Это одна из немногих тайн, которые он сумел сохранить. – Глаза людоеда словно ощупывали лицо Грозного Волка. – Мне жаль, что ты узнал ее. Я…
– Это уже не имеет значения, – заявил Дамон. – В конце концов, тело только оболочка. Только скажи мне заранее, если у тебя есть еще какие-нибудь тайны. Терпеть не могу неожиданностей.
К ним подошли Риг и Фиона – с исчезновением девочки исчезло и ее волшебство. Людоеды и освобожденные рабы окружили Дамона и Мэлдреда, оставив несколько дозорных, чтобы следить за шахтами и стеной кипарисов – не появится ли еще какая-нибудь опасность.
– Щенок Доннага, – горько произнес мореход. – Неудивительно, что ты так хорошо чувствовал себя в Блотене, – Он покачал головой, выскользнул из круга и пошел туда, где стояла девочка в тот момент, когда Мэлдред доплел заклинание, бросив по пути Фионе: – Я тебе говорил, что ему нельзя доверять.
Фиона промолчала – грудь девушки была так стеснена, что она не смогла бы говорить, даже если бы захотела. Соламнийка пыталась вообразить человеческое лицо Мэлдреда с его завораживающими глазами, но видела только синекожего людоеда, который вызвал у нее дрожь гнева и отвращения. Ее руки дрожали, ладони были влажными. Девушка пробовала сжать руку на эфесе меча, но только скользнула по нему пальцами.
В сознании Фионы снова зажегся образ бронзового драконида – она буквально увидела, как катится по полу шахты золотой ошейник.
«Неужели это оно? – подумала девушка. – То существо, с которым я должна была встретиться в Такаре? И я видела, как оно умирает. Я сама убила его? Нет, в самом деле, сколько же я пробыла в бессознательном состоянии?»
Внезапно Мэлдред поглядел в ее лицо, притягивая к себе взгляд Фионы, как это было тогда, когда он выглядел человеком. Одной лишь силой мысли, подкрепленной коротким жестом, он снял с девушки чары полностью. Она заморгала и несколько раз тряхнула головой, чтобы окончательно избавиться от наваждения.