Падение Света
Шрифт:
Гарелко снова указал на Ханако. — А этот? Тоже проверка?
— О, кто знает, что вывело его на тот же путь. Бравые молодцы устали от простых вызовов. Но против непобедимой смерти… да, это будет судьба, вошедшая в легенды! Или, — закончила она со вздохом, — что-то вроде того.
— Мы слышали твои взвизги! — Реваст словно взбесился.
— Как и было задумано, дабы оживить вас — могла ли я изобрести сирену более надежную, чтобы заставить вас бежать сюда? — Она небрежно махнула рукой на Ханако. — О, он был забавен, уверяю. Настоящий зверь, способный принудить вас к изобретательности
— Ты не останешься с ним? — спросил Гарелко. — Не назовешь очередным мужем?
— От троих с ног валюсь. К тому же у него предназначение! Я похожа на женщину, уставшую от жизни? Кстати, разве путешествие не вышло замечательным?
Татенал кисло отозвался: — Дамбы прорваны, жена, и теперь незримые реки дикости пожирают почву под всеми нами. Мы уже не те, что раньше. Как и ты. Вижу в глазах Ханако обновленную решимость. Он точно вступит в жуткий легион, и я пойду рядом. Отныне мы сами себе враги, сомневаемся, кто мы на самом деле. Нужен ответ, о моя любовь.
Когда Татенал перешел к Ханако, глаза Лейзы наполнились откровенной злостью.
— Увы мне, — выдохнула она. Голова дернулась, ибо заговорил Реваст. — Любимая супруга, — начал юный воин. — Я оценю скорбящего Джагута и, встав на пороге, который не перешагнуть назад, лишь тогда выберу дорогу.
Лицо Гарелко вдруг исказилось. — Ну, Лейза Грач, — проскрипел он. — Видишь, что ты наделала?
— О да, вижу, — взвилась она, сложив руки на груди. — Изощренное наказание! Слушайте же вы, все трое! Я иду с вами в лагерь глупого Джагута. Можете сколь угодно размышлять о вступлении в толпу впавших в безумие оборванцев! Но я не перешагну порог, хоть сделайте меня настоящей вдовой! Я еще молода, села полнятся молодыми красивыми мужиками, с иными даже стоит переспать! — Она запнулась. — Так что обдумайте мое оживленное будущее, мужья, и если вода размывает почву у нас под ногами, трезво будет рассудить, что дары вам достанутся скудные. Из-за Узких Врат, мужья, вы будете слышать мои похотливые стоны, и пусть позавидует весь мир!
Когда она повернулась к Ханако, он устрашился яростью ее взора. И сказал Татеналу: — Иди с ней, старший. Вы втроем утащите ее домой, даже если придется связать.
— Щенок отвергает меня? После всех катаний в траве?
Он нахмурился: — Ты не поняла, Лейза Грач. Я готов был тебя полюбить, но ты пылаешь слишком ярко, и это гневный пожар жизни, не смерти. Если пойдешь к Джагуту… Страшусь мгновения ярости и выбора, который нельзя будет изменить. Не для такой, как ты, королевство смерти, и прошу — прошу всех вас, уходите домой. — Он поглядел на юг. — Если поспешу, смогу догнать Эрелана Крида и защитить его спину.
Лейза прошипела: — Ты же не взаправду задумал присоединиться к тем глупцам? Верно? Разве то была не шутка? Не забавный выверт перед зрителями комедии абсурда? Ханако Весь-в-Шрамах, ты слишком молод для груды каменных глыб!
Он потряс головой. — У меня свои доводы, Лейза Грач, и пусть никому не выскажу их, они останутся твердыми. И там Эрелан Крид, коего я не готов оставить. Есть ли слава в том, чтобы отвернуться? Какие истины узрим мы, честно
Она глядела на них. — Вы… вы, мужчины!
Но Ханако пошел дальше, и все трое увязались следом. Он услышал крик Гарелко, оглянулся и понял, что Лейза схватила того за правое ухо, зашипев: — Переубеди их, старикан, или пожалеешь о неудаче!
— Попробую! Клянусь!
Ханако поспешил, снова устремив взгляд на юг. — Простите за быстроту, — крикнул он. — Выберите шаг по себе, это уже ничего не значит.
— О чем ты, Ханако? — удивился Татенал.
В ответ он указал вперед. — Видите небо? Там, друзья мои, мир затаил дыхание.
Он слышал тихие вскрики и неразборчивое бурчание: новый спор вспыхнул между Лейзой и ее мужьями.
Ханако был рад, что они полюбились. Тот огонь нужно было ублажить. Отныне разум его чист, решимость сурова, душа полна новой смелости.
«Смерть, наконец я встану с тобой лицом к лицу. Не моргнув, встречу ту, свидания с которой добивались герои прошлого. И вырву ответы.
Но я не глупец. Владыка Горных Обвалов, я не брошу тебе вызов. Каждый раз ты побеждаешь. Да, ты никогда не проигрывал. И я спрошу, о Повелитель Смерти: есть ли ценность у победы в столь нечестной игре?»
* * *
Пятнистое лицо Гетола несло выражение давней боли и страдания. Аратан подозревал, что выражение это не изменяется. Пять столетий погребения в земле, среди корней, взяли такую дань, что он поражался, как Джагуту удалось сохранить здравый рассудок. «Конечно, если здравость вообще была. Это же Джагуты».
Гетол смотрел на Аратана со странной отрешенностью, как будто изучал не молодого чернокожего Анди, но нечто совсем иное. Зловещий взор нервировал Аратана, но он не был готов показать это брату Готоса. Так что упрямо смотрел в ответ.
Протекло немало времени. Готос поднял голову над письменным столом. — Так ли это необходимо?
Гетол нахмурился и пожал плечами, отворачиваясь. — Твой подопечный. Бастард Драконуса.
— Да, что с ним?
— Да, — сказал Аратан. — Что со мной?
Гетол хмыкнул: — Думаю, некоторые мысли лучше не произносить вслух.
Готос положил стило. — Как мне видится, ты довольно мало говорил в последнее, весьма долгое время.
— Верно.
— Ах, эти бесполезные слова.
— Сказал писака, склонившийся над толстым томом.
— Если я заблуждаюсь, брат, просвети меня.
Гетол задумчиво осмотрел свои узловатые пальцы. — Когти пора остричь. И все же я рад, что они отросли. Хотя Серегал, которого я затащил на свое место, может придерживаться иного мнения.
— Твои глаза были открыты? — спросил Готос.
— Нет, разумеется. Их бы жгло, да и там не на что смотреть. Представь заключенного, погребенного под песчаной почвой или мокрым торфом. Вот: закрытые глаза, спокойное лицо, упрямо сжатые губы.
— Да, похоже.