Падчерица Синей Бороды

Васина Нина Степановна

Экран открылся.

– С первого раза! – восторженно подпрыгнула Алиса.

– Да. С первого, – кивает Чучуня. – Это была первая любовь. А ты можешь посмотреть почту? Может, что срочное.

– Конечно. Пожалуйста! – Алиса великодушна.

– Так, – подошла Чучуня и склонилась сзади, – развод, нужен частный детектив, аборт, аборт, алиби, подборка партнера для фиктивного брака, о, это интересно – свекровь выкрала ребенка, нужно все решить мировым путем. Для меня ничего нет.

– А что, так и пишут открытым текстом – «отмыть квартиру

или офис от крови и последствий разборок с применением огнестрельного оружия?» – заинтересовалась Алиса.

– Это называется «срочная очистка помещения, оплата высокая». Есть хочешь?

Чучуня ушла. Алиса пустила поиск по слову «Коржак» в рабочих папках Пенелопы и через тридцать секунд уже сделала распечатку с одиннадцатью именами и адресами. У девяти из них был телефон – номера прилагались, а двое жили в сельской местности.

Заткнув уши пальцами и зажмурив глаза, Алиса придумывает первую фразу. Шепотом репетирует, чтобы потом по телефону проговорить ее быстро, но внятно.

«Саквояж Козлова со всеми документами находится в камере хранения номер пять Казанского вокзала…»

Саквояж юриста Козлова! Да, юриста.

«Саквояж юриста Козлова со всеми документами находится в камере хранения номер пять Казанского вокзала».

Так, а потом… «Стойте под табличкой в десять вечера».

Первый номер она набирала дрожащими пальцами, а после третьего успокоилась и даже стала слегка гундосить, придавая голосу неживой оттенок записывающей пленки.

Три раза трубку взяли женщины. Ответы были такие:

– Кто это – Козлов?

– Вы не туда попали.

– А пи-пи не хо-хо?

Три раза – мужчины. Соответственно:

– Документы? Не знаю никаких документов.

– Когда будет пицца?! Забодали, два часа жду!

– Мальчик, не балуйся, положи трубку.

Два раза она зачитала сообщение на автоответчик.

Один раз трубку взял ребенок, и Алиса, тряся коленкой от нетерпения, ждала, пока он найдет бумагу и ручку, чтобы записать сообщение для родителей, а потом громко читала это сообщение по слогам и, чтобы не вступать в длительные объяснения, слово «саквояж» заменила на «чемодан».

– Алиска? Ты чего там притихла? – в кабинет заглянула Чучуня.

– Звонила подружке, а ее дома нет. Пойду прогуляюсь!

– А Пенелопа сказала…

Я крикнула, что вернусь через полчаса, и выбежала на улицу.

У метро поменяла заработанные художественной штопкой деньги.

Из всех Коржаков остались двое жителей сельской местности, которые скорее всего ни сном ни духом о заветном саквояже юриста Козлова. Ладно, разберемся. С ближайшей почты были отправлены две телеграммы, в тексте после слова «стойте» добавился день недели. Оказалось, что я совершенно не знаю, в каком дне недели сейчас нахожусь, пришлось спрашивать у работников почты. Потом оказалось, что в некоторые отдаленные населенные пункты телеграмма может идти два дня, я посчитала и написала: «Стойте в пятницу под табличкой в

десять вечера».

Если сегодня на вокзал никто не придет, так и быть, постою у камеры хранения еще в пятницу.

Купила печенье и апельсины, осмотрелась, глубоко вздохнула и с чувством выполненного долга побежала в прачечную.

– Ты где была? – набросилась на меня у дверей Пенелопа.

– Вот. Купила на первую зарплату! Можешь добавить к своему объявлению «художественная штопка, изготовление пугалочек из ваших волос».

– Тебе придется завтра поехать на опознание. В озере обнаружили тело в пальто, в кармане была дорогая авторучка с надписью.

– Хорошо. А Рита Мазарина там будет?

– Она предпочла провести опознание на свежем воздухе. Ты часто приезжала в этот дом? – мнется Пенелопа.

– Один раз всего, а что?

– В озере выловили сразу несколько утопленников. То есть даже не несколько, а довольно-таки много для одного озера.

– Больше двух? – изумилась я и тут же под внимательным взглядом Пенелопы спрятала глаза.

– Шестерых. А почему ты сказала – двух?

– Я очень умная и умею анализировать.

– Да что ты?! – всплеснула руками Пенелопа. – Анализировать! Скажите, пожалуйста! А почему тогда мне кажется, что у тебя рыльце в пушку?

– Идите за стол, – зовет Чучуня.

– У меня не рыльце. У меня вполне привлекательное лицо. Коротко объясняю схему анализа. Братья Мазарины утопили корейца в озере. Так? Так, – киваю я сама себе. – Сошло им это с рук? Сошло. Куда они после этого повезут тело юриста Козлова, угадай?

Застыв, Пенелопа смотрит с недоверием, явно замешанном на восхищении.

– А ты зачем туда ездила? – спрашиваю я за столом.

– Поступил заказ. Неугомонный Лотаров, вероятно, считает, что я подыхаю от безделья и скуки. Поэтому развлекает меня экзотическими ужинами и снабжает заработком каждый раз, как только ему подвернется что-либо совсем гиблое.

– Гиблое?

– Посудите сами. В Сюсюки приехала вторая по счету жена Гадамера.

– Она жива-здорова? – задержала я чашку у рта.

– Не перебивай. Она жива, о здоровье ее делать какие-либо выводы затрудняюсь, поскольку спиртное потребляется этой дамой ведрами, но внешность она имеет весьма породистую. И эта самая вторая жена приехала в свой бывший дом, оставленный после развода Гадамеру, за какими-то письмами.

– Они с Ритой виделись? – не утерпела я.

– Не перебивай, а то замолчу!

– Виделись или нет?! – я не могу удержаться.

– Да! – кричит Пенелопа.

Некоторое время мы смотрим друг другу в глаза и тяжело дышим.

– Девочки, а давайте по бокальчику красненького, – предлагает разрядить обстановку Чучуня.

– Ты будешь дальше слушать? – интересуется Пенелопа.

– А ты неправильно рассказываешь, самое интересное опускаешь!

– И что для тебя самое интересное? – прищуривается Пенелопа.

– Опознали они Гадамера или нет, – присмирела я.