Падающий

Радин Сергей

Охрана немедленно пустить оружие в ход не решилась. Слишком Дилан человек ценный. Судя по всему, мысль о его ценности вбита в них намертво. Почему и повезло обоим охранникам. Сначала упал один, задёргался. Второй удивился - пистолетного выстрела почти не расслышал, хотя оружие увидел сразу. Прежде чем он попытался связать приглушённый звук с вертолётным гулом, упал, подстреленный второй обездвиживающей начинкой.

Лэндон послушался на все сто. Торчал за пультом управления, как привязанный. Поэтому никаких эксцессов. Быстро помог втянуть

Дилана - удивился только:

– Ты его не?..

– Нет. Он и так беспомощен. Будет слушаться. Поднимай машину!

Наверное, выли сирены. Наверное, перекликались охранники. Вертолёт благополучно перегрохотал всё. Метнулся в сторону, да так круто, что у меня дыхание перехватило. Будто падал. Но Лэндон вытянул высоту, не напрягаясь. Пока он маневрировал, я прихватил ремнями к сиденью Дилана, который не думал и сопротивляться - настолько был в шоке. После чего я выбросил один пистолет - иглы закончились - и уложил парочку охранников, слишком самоотверженно бросившихся под колёса вертолёта, несмотря на сильное давление воздуха на землю.

– Отдохните, - процедил я - и чуть не расхохотался: так круто прозвучали слова. Прямо-таки как в любимых боевиках.

Обернулся к Дилану, обмякшему в ремнях и с ужасом глядящему вперёд.

– Ну что, братишка Дилан… Ещё чуть-чуть - и окажешься в любящих руках профессора Легатты.

Вряд ли он слышал мои слова. Поэтому я очень пожалел, что в игольных пистолетах нет снотворного. Стремительный переход от недавнего сна в привычной клетке - к ночному экстремальному полёту и здоровому человеку дастся непросто. А что уж говорить о человеке, чья психика еле держится в пределах нормы после химических атак?.. Вопрос риторический.

Внезапно сжало сердце. Боль… Сильная. От неожиданности закрыл глаза. Кто? Дэнил?.. Нет, он так же спокойно лежит на своём столе-каталке. Профессор? Нет, он с доктором Арнольдом что-то обсуждает над Дэнилом. Чёрт… Бездна? Тоже нет. Никаких следов присутствия. Что же… Кто же… Забыв, что на мне шлем, я застонал от боли.

– Вадим! Что с тобой?

Чёрт, как больно… Всё-таки Бездна? Недавно только ляпнул о последствиях использования её энергии для выздоровления…

Глаза закрыты. Так свет не режет. Какие-то тени. Фигуры. Движение.

Когда я понял, в чём дело, меня отпустило.

– Лэндон. Мы летим не на аэродром.

И я продиктовал ему адрес Серены.

31.

Лэндон повторил. Воспроизведённый компьютером на панели адрес перенастроил параметры направления. По моему состоянию Лэндон, видимо, понял, что дело серьёзно. И немедленно дал согласие на новый путь следования.

– Ты скажешь, что происходит? Или мне необязательно знать?..

– Пока я сам не знаю… Мне… померещилось, что с близким мне человеком…

Я откинулся на спинку кресла. Серена. Ну же!

Это потом

я понял, что она слишком перепугана, чтобы я мог увидеть её лицо. А сейчас беспорядочно мелькающие образы только сбивали меня с толку.

Я ссутулился. Моя женщина… Чёрт, если с нею что-то случится… Изнутри снова, как однажды, поднималось тёмное чувство глухой ненависти - что-то сродни атавистическим замашкам дикаря на собственность: эта женщина из моей стаи!..

Лэндон глянул и отвернулся. Я заставил себя успокоиться. Занял себя работой: вытащил из сумки последний шлем, надел его на Дилана, опустил щиток и включил связь.

– Дилан, ты меня слышишь?

Он вздрогнул и затравленно осмотрелся. Я ткнул пальцем в себя.

– Я - спрашиваю. Меня зовут Вадим. Человека за штурвалом вертолёта - Лэндон.

Дилан суматошно закивал, словно боясь, что далее последует наказание, не запомни он нас. Я посидел, выжидая, но в его состоянии ничего не изменилось. Запуганное существо мало походило на того Дилана, к которому я уже привык. Ведь даже агорафобия вызывала в нём не страх, а панику.

Немного сомневаясь, правильно ли я делаю, я вытащил даггер и протянул ему рукоятью вперёд. Он недоумённо вскинул на меня глаза.

– Возьми. Однажды этот нож помог тебе преодолеть страх.

Тонкие, даже отощалые пальцы (кажется, он голодал с момента возвращения собственного сознания) неуверенно легли на рукоять даггера, сомкнулись. Я держал лезвие свободно, но не ощутил ни малейшего движения оружия. Тогда я осторожно разжал пальцы. Нож остался в руке Дилана, но не шевельнулся. Дилан словно не знал, что делать с ним дальше. Я убрал ладонь и спокойно наблюдал, что будет.

Лэндон поглядывал на нас время от времени с неясной усмешкой…

Кончик лезвия дёрнулся. Дилан опустил ладонь с ножом на колено. Пальцами левой руки погладил лезвие. Плечи не расслабились, но чуть опустились… Уже счастье.

– Лэндон, всего не предусмотришь, но… Запоминай. Предпоследняя остановка юго-западного межуровневого метро. Спуститься по лестнице до конца, к Нижнему уровню. Там, на последней лестнице, всегда сидят ребята, из которых хоть один, да знает доктора Арнольда. Если со мной что-то случится, теперь ты знаешь, как доставить Дилана к профессору Легатте. Не хотелось бы давить, но напомню: Дилан - последняя надежда на нормальную жизнь. Для тебя и для всех нас.

– Да помню я, - буркнул Лэндон.

В моей прочувствованной речи содержался один намёк для Дилана: нечего бояться, когда ты так нужен. Хорошо бы он его уловил.

Минут пять после моего предупреждения мы летели спокойно: вокруг темнота, внизу - светлячки бесконечного города. На шестой минуте к рокоту нашего вертолёта добавился рокот другого. Лэндон сморщился, но пока молчал. Я ещё не разобрался в обстановке, поэтому тоже предпочёл молчать.

Ничего. Сосед обозначился сам - ослепив нас сильными прожекторами и рявкнув по мегафону: