Падальщик

Гали Ник

Ли-Вань не мог заснуть. Сидя за столом, глядя на письменные приборы, на изумрудную сову, на позолоченный нож, он снова и снова искал в голове ответ на вопрос о своем предназначении.

Он призван повернуть ключ во Вратах правильно. Но если верить письму, женское имя Одра Ноэль — это и есть ключ. Ключ открыл Небесные Врата.

Имя машины и есть тайна?

Он повертел в руках изумрудную сову. Свет от торшера волшебно отражался в ней, заставлял светиться изнутри, будто бы своим собственным огнем.

Внезапно его

осенило: почему он все время думает о машине? Ведь кто-то создал ее, — таинственный средневековый мастер, Седьмой Светлый Учитель знал тайну. Конечно! Он оставил тетрадь, и в ней — объяснения того, как управлять машиной, и к Одре Ноэль эта тетрадь была прикреплена, — ну да! Вот что значило указание демона земного огня о том, что Одре Ноэль открыт путь сквозь тьму к свету: в тетради, прикрепленной к «золотому! человечку», Седьмой Учитель описал этот путь — описал Правило Истинной Веры.

Значит, все пророчества сбылись, как предсказывалось. Семеро потомков древних левиев, разными путями оказались рядом с восстановленными Вратами. Своей интенцией и словом-ключом они открыли Врата. Потом пришла соленая вода, упомянутая в пророчестве, — то есть огромная волна цунами. Вместе с ней Падальщик вошел в мир. И начал творить на земле хаос — и семеро, не умея открыть Врата ключом правильно и впустить Яхи, помогают ему…

Ли-Вань поднялся со стула и, неслышно ступая сандалиями по ковру, прошелся к столику, на котором лежала тетрадь в кожаном переплете и сложенное вчетверо письмо, которое Дипак нашел в ней. Он поднял письмо и еще раз перечитал его.

Имя Одра Ноэль само по себе лишь пароль, заставившей машину начать улавливать волны семерых, — механический ключ к Вратам, но не к тайне… Когда Самуэль хотел ввести имя и открыть им сайт Лизы, Ли-Вань вдруг почувствовал безотчетный страх, словно бы ключ поворачивали во Вратах не в ту сторону…

Он закрыл глаза и сел на стул. Так он сидел с полчаса в полудреме, пока вдруг не услышал шорох и не открыл глаза. В ту же секунду чей-то незнакомый голос рядом с ним энергичным шепотом спросил:

— Самуэль! Ты спишь?

С удивлением Ли-Вань увидел рядом с собой непонятно как оказавшегося в комнате сухого старичка в белом шелковом халате — в руке у старичка была зажата игровая приставка со светящимся экраном.

— Хочешь поглядеть, как я научился обходить заслоны Венерианцев?.. — старичок направил на Ли-Ваня острый, поросший светлой щетиной подбородок. — Я не смог удержаться, я… Самуэль?

Странный гость наконец понял, что обознался, растерянно посмотрел по сторонам, увидел храпящих на диване и кресле Батхеда и Звеллингера и озадаченно склонил голову на бок.

— Извините, вы кто?..

Ли-Вань поднялся со стула и по-восточному много кивая, объяснил:

— Меня зовут Ли-Вань. Вы, вероятно, перепутали меня с Самуэлем. Я его друг. Мы все его друзья. Самуэль отъехал в город и просил нас подождать

его здесь.

— А! — словно поняв что-то очень важное, вскрикнул старик, вскидывая кверху острый подбородок.

Затем, словно позабыв про монаха, он поднес приставку к лицу и принялся расхаживать с ней между диванами; кисти его халата раскачивались в такт шагам. В тишине был слышен только шум дождя за окном, шарканье ночных туфель о ковер и писк приставки.

Не зная, что предпринять, Ли-Вань смотрел на старика. В этот момент в дверь постучали.

— Войдите! — радостно вскрикнул старик.

Дверь открылась. Вместо Дипака с Самуэлем на пороге стоял невысокого роста плотный человек с огромной плешивой готовой, могучим лбом и добрыми, слегка слезящимися глазами. Похож человек был на английского бульдога, одетого в красную ливрею, — под ней сиял белый жилет и манишка с белой же бабочкой. Увидев в комнате разгуливающего с приставкой старика, человек со слезящимися глазами не удивился — лицо его приняло печальное и серьезное выражение.

— Доброе утро, сэр, — сказал он, — я сбился с ног, разыскивая вас. Где вы пропадали всю ночь?

— У марсиан, — коротко ответил старик, не отрываясь от приставки.

В смежной комнате послышалось шуршание; из-за приоткрытой двери показались две растрепанные девичьи головы.

— Доброе утро, мисс, — человек, похожий на бульдога повернулся к Гене с Катариной и поклонился им большой головой, — доброе утро, сэр, — поклонился он и Ли-Ваню.

— Это барон Фон Рихтхофен, дедушка Самуэля, — он почтительно кивнул в сторону старика в халате, — а я мажордом Рэйвенстоуна — Айвор Спенсер. Барон с Самуэлем большие друзья. Иногда барон заходит в его кабинет без спроса.

Он улыбнулся, от чего его большое доброе лицо покрылось складками:

— Сэр Пол послал узнать, не желаете ли вы позавтракать'' Я мог бы сервировать в кабинете.

— О, это было бы очень мило, — обрадовались девушки из-за двери, — передайте сэру Полу большое спасибо.

— На скольких человек прикажете приготовить?

— Пока на пятерых, и если можно, побольше кофе.

— Безусловно.

Спенсер повернулся к по-прежнему блуждающему по комнате старику.

— Сэр, не желаете ли, чтобы я проводил вас в вашу комнату?

— Спенсер, старина, а я, по-твоему, где? — подняв лицо от игры, старик выставил вперед острый подбородок и торжествующе улыбнулся.

— Вы в комнате мистера Сандерсона младшего, — серьезно, словно указывая на факт, который всякий может легко упустить, ответил Спенсер.

— Ай-яй-яй! — старик взялся за подбородок рукой и, как будто приходя в себя, засмеялся веселым дребезжащим смехом. Потом затянул на себе потуже пояс с кистями: — То-то я не возьму в толк, — две красотки в спальне… Когда это было последний раз? А впрочем… Ну что ж, ведите меня, мой друг, обратно в мою келью.