Падальщик
Шрифт:
Растерянность за всех выразил Звеллингер. Со скрипом повернувшись на диване, он поправил очки: Г": Как это так? Как это может быть?
— Подождите, это еще не все. Дядя в письме предупреждает Дипака, что от машины исходит опасность, — прежде всего для нас семерых.
Сидящие на диванах переглянулись.
— Это розыгрыш? — нахмурившись, спросила Геня. Она не когда над ней смеялись, и в особенности это ей не нравилось сейчас — ей не терпелось вернуться в зал, где до затемнения она познакомилась с удивительным мужчиной в костюме испанского кабальеро.
—
Он вкратце рассказал историю завещания индуса.
— Невероятно, — откинулся Звеллингер на спинку дивана по окончании рассказа. — Кто-то нас разыгрывает. Это фарс.
Катарина, сидящая на диване дальше всех от камина, одетая в костюм ангела с двумя пушистыми белыми крылышками за спиной, хотела было тоже что-то сказать, открыла рот, повернулась к Самуэлю в полупрофиль — от чего стала очень красивой, — передумала говорить и вместо этого хлопнула несколько раз ресницами.
Батхед в мятом костюме космонавта, прокряхтел что-то невразумительное из своего кресла за диванами с темном углу. Монашек на скамеечке у камина, вскинувший было во время рассказа голову, тоже промолчал и отвернулся к огню.
— Этот дядя Дипака, — он что, работал в ФБР? — продолжил рассуждать за всех Звеллингер.
Самуэль недоуменно пожал плечами:
— Непонятно. Я сам пока ничего не знаю.
Наступило молчание.
— Невероятно, — раздраженно повторила Геня вслед за Звеллингером, произнеся это «невероятно» с другим смыслом. Я плохо знаю Дипака, и уж точно никогда не знала его дядю. Откуда он мог знать обо мне два года назад? И как он мог с уверенностью заявлять, что мне угрожает опасность?
— Если это правда, что именно дядя Дипака создал машину, — Самуэль поднялся с места и перенес свой стул от стола ближе к диванам. — То Лиза могла сказать ему.
— Ну да, — Катарина тихонько пододвинулась к подлокотнику дивана, рядом с которым встал стул Самуэля, — ведь получается, что Лиза предсказала цунами…
— Или сформировала его, — серьезно посмотрел на нее Самуэль. — Помните вопрос-ловушку Джованни?
— Подождите минуту, — Звеллингер нагнулся вперед, поставил локти на колени и посмотрел на всех большими круглыми глазами. Начав говорить, он стал едва заметно отрубать воздух ладонями: — Проект изначально был исторический. Как бы ни хотелось нам верить в сверхъестественные способности Лизы, шина никогда не предсказывала цунами. __ А гибель родителей Лоа? — спросил Самуэль. — А Джованни? Его родители отдыхали в Таиланде…
— Ой, правда, — вдруг вспомнила Геня, прикрывая рот рукой. — Так ужасно сходится.
Да ничего не сходится! — окончательно раздражился Звеллингер, — Про родителей этого Джованни мы, к примеру, ничего не знаем! Они вполне могут сейчас быть живы-здоровы.
— Джованни в больнице, — вдруг хрипло из полутьмы сказал Батхед.
— В больнице?!
Все разом повернулись к югославу. Не привыкший к такому вниманию, Батхед опустил глаза.
— Его
— Ой, он, наверное, хотел предупредить родителей!… — глаза Катарины сделались круглыми.
— Мы не знаем этого, — Звеллингер упрямо нагнул голову. — Мы. Не. Знаем. Этого.
— Все это очень странно, — тихо сказала Геня. — И потенциально опасно. Если это розыгрыш, то что-то в нем пошло совсем Не так, как планировали его организаторы.
Дождь сильнее застучал в стекло.
Чтобы рассеять повисшее молчание, Звеллингер повернулся к сидящему на скамеечке и смотрящему в огонь монашку.
— А вы что об этом думаете, Святой Отец? Вы что-нибудь поймаете из того, что происходит?
Монах поднял голову, посмотрел на всех глазами-маслинами, отрицательно покачал головой. г Сквозь шум дождя, послышались звуки музыки — в приемном зале дворца возобновился рождественский бал…
Глава VI
Чтение письма
Вот она.
В мокрой от дождя куртке Дипак прошел между сидящими на диванах к раскладному квадратному столику с позолоченным ободком, что стоял перед камином, вынул из-за пазухи тетрадь и положил ее на зеленую столешницу.
Все подались вперед.
Не поднимая тетрадь со стола, Самуэль освободил из петельки колышек и перевернул потрескавшуюся обложку из рыжей кожи, — пожелтевшие листы поднялись, как паруса; на них стал виден мелкий, словно частые стежки ниток, рукописный текст.
— Язык странный, — сказал Самуэль, опуская взгляд в тетрадь, — похоже на руны…
— Странный, странный! — Дипак сбросил мокрую куртку на табурет рядом с глобусом. — Зато письмо дяди, которое я нашел в тетради, было написано по-английски. Мне не терпится узнать, что вы о нем думаете.
— Почему бы тебе не прочесть его нам сразу целиком? — Геня вздохнула, освободилась от туфель и, поджав под себя ноги, поудобнее устроилась на потертых кожаных подушках. Кабальеро скорее всего уже переоделся, и найти его без маски и костюма она уже не сможет…
— Проклятая тетрадь стоила мне миллионов, — Дипак вернулся к сброшенной куртке и вынул из кармана несколько сложенных вчетверо листков, — при этом, дядя пишет, что вся эта история таит для нас как огромный шанс, так и огромную опасность. Слушайте.
Он встал у торшера поодаль от камина, развернул листы и начал читать:
— «Приветствую тебя, мой мальчик! Ты удивляешься, что дядя Ягджит вспомнил о тебе?»
Письмо Ягджита Приветствую тебя, мой мальчик! Ты удивляешься, что дядя Ягджит вспомнил о тебе?
Я знаю, сейчас ты разочарован. Ты думаешь, сжимая кулаки:
«Проклятый старик — подсунул мне вместо денег никчемную тетрадь!» Но знай: ты получил в наследство то, что стоит всех денег мира. Прочти историю моей жизни и ты узнаешь, чем владеешь.