Падь

Штиль Жанна

Бригахбург, перехватив недобрый взгляд невесты сына на иноземке, вспомнил о непонятном предмете из её сумки, назначение которого та обещала рассказать. Как он мог об этом забыть? Впервые за утро его губы тронула едва заметная ухмылка.

Дверь отворилась, и всем стало понятно, кого ждал хозяин.

— Вот ты где, — выдохнул Дитрих и, бегло взглянув на хмурого брата, остановился в дверях. Накалённая обстановка чувствовалась во всём: в настороженной позе иноземки, напряжённом взоре графини, ухмылке

брата. Его милость развернулся, собираясь уйти: — Ладно, я потом тебя найду.

— Стой! — громыхнул ему вдогонку Герард. — Ну-ка, вернись! Идём сюда, — кивнул он на место рядом с собой.

Барон нехотя вошёл в кабинет.

Юфрозина поднялась, подавая ему руку для поцелуя.

Обернувшись к Наташе, он заговорщицки подмигнул ей, беря её прохладную ладонь. Она встала, смущённо опуская глаза. Оценивающим взглядом он мазнул по её фигуре.

— Вы прелестны, — промурлыкал, целуя ручку.

Пока Дитрих выполнял светский «ритуал», его сиятельство не спускал с него прищуренных глаз.

— Откуда у тебя синяк? — он с пристрастием изучал лоб брата.

Графиня, не понимая, о чём идёт речь, проследила за взглядом Бригахбурга.

Наташа присмотрелась к барону. Над его левой бровью у линии роста волос, прикрытая непослушной чёлкой, синела гематома со ссадиной посередине. Потерпевший машинально дотронулся до неё, морщась:

— Откуда? В конюшне споткнулся, — отвёл он глаза.

Герард повернулся к девчонке. Та вся сжалась, вопросительно уставившись на него.

— Откуда у тебя синяк? — сверлил он её злым взглядом.

— Какой синяк? — выпрямилась Наташа, вжимаясь в спинку стула. — Нет у меня синяка.

— А это что? — его сиятельство ткнул пальцем в уголок её губы. — Тоже в конюшне упала? Погром в кухне вы учинили?

Наташа притронулась к губе. Значит, про кухню Бригахбург ничего не знает. Он, что, её допрашивает? Да ещё пальцем тычет!

— А причём здесь я? — разозлилась она. — Как только погром, так сразу я! У вас в замке духи, привидения шастают, так тоже я виновата?

— До тебя у нас привидений не было, — подозрительно осматривал брата Герард.

— Если бы я была причём, то здесь ходил бы мёртвый бандюган с кинжалом в горле, а не чёрная тётка! — выкрикнула Наташа. — Я женщин не убивала!

— Так это была женщина? — красавчик вопросительно глянул на «дознавателя», удовлетворённый сменой темы разговора.

— И ты туда же! — буркнул сиятельный.

— Мужчины платья не носят. Или у вас носят? — разглядывала братьев Наташа, довольная, что так ловко увела разговор в другую сторону. А ведь собиралась помалкивать. С такими наездами разве можно мириться?

Юфрозина, вытянув шею, переводила взор с одного говорящего на другого, пытаясь понять, о чём идёт речь.

— Всё, хватит! —

хлопнул граф ладонью по столу. — Я ещё с вами разберусь. Особенно с тобой, — глянул на девчонку.

Она вздрогнула. Мурашки нестройным маршем пронеслись по телу.

— За что? — только и смогла выдавить из себя.

— А ты не понимаешь? — взгляд хозяина замка давил на плечи. — Должного почтения не оказываешь, перечишь во всём, ведёшь себя неподобающим образом.

Он даже представить не мог, насколько прав в том, что она действительно многого не знает, но уступать Наташа не собиралась. И каким таким неподобающим образом она себя ведёт?

— Это вы о чём?

Дитрих заинтересованно прислушался, подавшись вперёд. Видя плохо скрытый интерес брата к иноземке, он не хотел добровольно признаваться в своей ночной выходке и портить с ним отношения. Теперь многое зависело от того, что скажет бунтарка. Он-то сможет выкрутиться. Ему поступать подобным образом не впервые.

— Ты всё мне расскажешь. И не вздумай лгать — будет хуже. За ложь всякого ждёт наказание.

Девушка замолчала, переваривая услышанное. Что за наказание? Наказание — это не смерть, но иное бывает хуже смерти. Колёсики фантазии раскручивались с неимоверной скоростью. Всё окружающее стало неинтересным и бессмысленным. Как могли наказывать в такое время? Голодом? Сажали на цепь в подвал к крысам? Порка? Да что же это такое? Не замок, а змеиное гнездо!

Из задумчивости её вывел громкий голос хозяина. Он смотрел и говорил, обращаясь к ней:

— Сейчас нужно решить вопрос с графиней, — перешёл он на англосакский язык.

Целое утро Бригахбург слушал Юфрозину и пришёл к выводу, что больше не хочет её видеть. Она выдвигала ряд требований. Её плохой англосакский не позволял точно определить, какой характер они носили. Венгерка постоянно сбивалась на родной язык, путая слова. Не в силах терпеть её сумбурные излияния, он потребовал привести иноземку. Настроен Герард был решительно и не знал, что он предпримет, но вопрос прислуги для невесты сына должен решиться без промедления. Поняв, что угрозами от девчонки ничего не добьётся, граф решил сменить тактику.

— Ты меня слышишь? — он строго посмотрел на строптивицу, зная, какое действие оказывает его пронизывающий взор на окружающих.

— Что вы от меня хотите? — в её голосе сквозило раздражение. Она сжала зубы, чтобы не ляпнуть ничего такого, что разгневает господина графа ещё больше. Быть наказанной всё же не хотелось.

— Ты будешь прислуживать графине, — сказал он, как отрезал.

Наташа встала, поворачиваясь лицом к его сиятельству — не отстанут ведь. За его спиной стоял барон. Тень беспокойства на его красивом лице сменилась любопытством.