Пациент

Волков Сергей Владимирович

Турецкий самолет

Отправился в полет.

Люди в нем летели,

А потом сгорели.

Доктор молчит, а перед глазами стоит мальчишеское улыбчивое лицо с ямочками на щеках.

– А потом сгорели, – бормочет он, сминая стикер.

– Что вы говорите? – не понимает женщина.

– Я

напишу одному своему знакомому, – отвечает доктор. – Он очень хороший специалист по детской психологии. Пусть приедет, посмотрит. А пока… не давайте Саше ручку и бумагу. Впрочем, это бессмысленно.

– Может быть, в церковь? Мы все крещеные, но ходим не часто… – с надеждой спрашивает мать.

– Что? А, в церковь. Да, конечно, сходите. И постарайтесь его чем-то увлечь. Читайте с ним, занимайтесь, играйте. У него есть отец?

– Конечно, только он все время на работе.

– Пусть возьмет отпуск и займется сыном, – не терпящим возражений голосом говорит доктор. – А я пока подключу вот коллег… будем думать. Случай уникальный. И звоните, звоните, если что-то… Ну, вы меня понимаете.

«Что-то» происходит следующим днем. Мать рассказывает, что они недоглядели и Саша старым фломастером написал по краю газеты: «Рыба не любит воду – хочет она на свободу». Доктор, едва мать мальчика читает ему это, бросается к компьютеру – и холодеет. Ленты информагентств передают о выбросе фенола на химическом заводе в Чебоксарах. Волга отравлена, массовый замор рыбы, ею усеяны все берега реки.

В самом конце рабочего дня мать мальчика звонит вновь.

– Теперь он написал вот это… – голос женщины плавает, то отдалясь, то приближаясь: – «Доктор нас лечить устал, под машину он попал». Не выходите из поликлиники, слышите?!

– Слышу, – зачем-то кивает доктор. –

Не выходить. А если он завтра напишет, что у меня голова раскололась от мыслей, прикажете перестать думать? Нет, уважаемая, я выйду. Это и будет окончательной проверкой. А уж потом мы посмотрим, совпадение это или нет. В любом случае я отправил письмо своему товарищу в питерскую клинику, без помощи вы не останетесь. Всего доброго!

Положив трубку, доктор некоторое время смотрит на кролика, жонглирующего «Чудом-юдом», потом решительно берет ручку и лист бумаги…

Путь домой проходит у доктора без приключений. Он, находясь в странно приподнятом настроении, злой и веселый, специально выходит на станцию раньше и идет пешком через оживленные улицы и перекрестки.

Войдя в квартиру, доктор первым делом берется за телефон, набирает номер матери мальчика.

– Что и требовалось доказать, – радостно кричит он в трубку. – Я – дома. Ничего не произошло…

– Извините, – устало отвечает мать. – Сашу увезли на скорой. Мы ужинали и он вдруг захрипел и упал. Асфиксия. Сейчас он под аппаратом искусственной вентиляции легких. Отец там с ним, а я приехала за вещами. Врачи говорят – прогноз серьезный. Извините…

Доктор несколько секунд смотрит на тревожно пикающую трубку телефона, зажатую в руке, потом бросает ее и мчится к входной двери.

А в его темном кабинете на столе лежит лист бумаги, по которому бегут написанные скверным «медицинским» почерком строчки:

Мой милый пациент, не знаю я, кому

Талант твой службу роковую служит.

Но волею твоей сегодня коль умру,

Желаю и тебе не пережить свой ужин…