P&S - агентство "пережить смерть"
Шрифт:
…Когда я пришел в себя, то почувствовал, что хмель уже испарился. Мне хотелось тут же сорваться домой, но поздний вечер остудил мой пыл. С трудом дождался утра и рванул к маме на первом же автобусе. Уже в десять утра открывал эту облезлую калитку и, бросив взгляд в окно нашего дома, встретился с потухающими глазами своей матери.
Момент нашей встречи был очень соплив, не хочу об этом рассказывать много, скажу одно, я как мальчишка ревел, обнимая свою, ставшей на голову ниже меня, маму. Она ужасно похудела. Материнские глаза ожили и засветились. Я всё шептал и просил прощение, а она не слушала
Весь день мама что-то делала, готовила, полы помыла. Столько энергии у неё появилось, я даже подумал, что ангел приукрасил её физическое состояние, но вечером она прилегла, чтобы отдохнуть. А к утру умерла…
Вот так! Такая я сволочь и тварь, и нет мне прощения…
Часть 1 Глава 7
Похоронив мать, я продал дом. Ну не мог я находиться в нашем селе. Мне казалось, что все бросали на меня осуждающие взгляды — да, скорее всего, и не казалось. В городе снял комнату, устроился в строительную артель помощником каменщика, и покатилась жизнь по наклонной.
После работы — выпивка, в выходные — бухаловка… и во время работы — «употребление», без меры. Два года после смерти матери пролетели в едином угарном сне. Даже и не помню, был ли я хоть один день трезвым — наверное, нет. Однажды, во время очередного тяжкого запоя, мне привиделось, что на меня напала стая диких и страшных пауков с тараканами. Отбиваясь от этой гадости, я выбежал во двор. Там-то меня и встретила бригада скорой помощи. Они разогнали насекомых и погрузили меня в машину.
Так я оказался в психиатрической лечебнице, на реабилитации. Сколько в меня вкачали физраствора и выкачали «плохой» крови из вен, не могу сказать. Но, в конце концов, я пришёл в себя и даже стал реагировать на врачей. Затем, ещё целый месяц я провёл в палате с четырьмя такими же «страдальцами», глотая таблетки в разнообразной цветовой палитре.
И каждый день, около двух дня, я общался с одним и тем же психиатром, который всё копался в моём прошлом, ища причины моего «падения» и отмечая прогресс лечения. Мужик был добрый, душевный, и сам не знаю в какой момент, я сорвался и стал рассказывать ему про своё прошлое. Накопилось у меня, мочи не было держать в себе.… И про смерти пережитые рассказал, и про ангелов, и про мать и отца, всё влил в уши этого целителя душ. Три дня исторгал из себя воспоминания, иногда сам себе не верил — даром что дурдом, тут истории и похлеще звучали.
Наконец я выговорился и почувствовал реальное облегчение. Врач не без интереса смотрел на меня и улыбался. Потом стал говорить что-то про выздоровление, про последний шаг к нормальной жизни, и про замещение реальности выдуманным миром. По его интонации я понял, что он совершенно не поверил моим словам, и тогда я прервал его монолог, предложив ему принести завтра какую-нибудь небольшую вещь. Но, обязательно одно условие — эта вещь должна быть умершего человека — знакомого, родственника или друга. Я предложил доктору провести эксперимент. Он минут пять постукивал шариковой ручкой по столу, обдумывая моё предложение и пронзительно посматривая на меня прищуренным взором. Он согласился. А мне и самому было интересно, смогу ли я снова «пережить смерть»…
* * * *
…Мне
— Папу… маму… позовите… — прошипел я через трубку в своих ноздрях и прикрыл уставшие веки.
Через пару минут я открыл глаза, родители уже стояли передо мной и плакали. Я впервые увидел отца со слезами…
— Не надо…. — прошептал я. Мама, всхлипывая, обхватила мои худые ладони своими руками. От этого материнского прикосновения я испытал дополнительную боль, но терпеть я научился.
— Сынок… ты нас звал?
— Да… — я собирался с силами для последних слов, было очень больно, нестерпимо больно. — Па, Ма… не прерывайте меня… времени нет… Грише отдайте мои марки, он давно их хочет… у бабули попросите прощения… это я сломал её педальный «Зингер»…
Отец с матерью сидели у моей кровати, на коленях, в тумане я видел их трясущиеся плечи, а лица расплывались.
— И мама, прости, в том году я украл у тебя деньги… с кошелька… — я немного захлебнулся воздухом, но отдышавшись, продолжил: — Папа, помнишь ту фотографию… с Черного моря… я с крабом?
— Да…
— Сделайте мне её на памятнике… на моей могиле…
— НЕТ!!!! — это был крик моего отца… но он уже звучал где-то очень далееекооо…
Часть 1 Глава 8
— Уфффффф! — судорожно втянул я воздух, разлепляя глаза. Рядом стоял напуганный доктор с побледневшим лицом. Меня, как в лихорадке, трясло от пережитого — я лежал на мокрой от собственного пота, кушетке, и разжал детскую хоккейную крагу.
— Сережа, вы как? — в этот момент доктор хотел преподнести к моему носу, вату, смоченную нашатырным спиртом.
— Норм… — прошептал я с усилием и с трудом, отталкивая руку с едким запахом. — Не надо…
— Сергей, это было ужасно! Я грешным делом подумал, что вы умираете…
— А я и так умирал… — сказал я, боль от пережитого не покидала меня. Эта смерть мальчика была ужасной и болезненной, до этого момента я не испытывал такого болезненного конца жизненного пути. Даже тяжёлая смерть моего деда, не шла ни в какое сравнение! Я посмотрел на доктора с сочувствием и жалостью — …умирал вашим сыном… химиотерапия… рак крови…
— Как?… — выдавил доктор из себя, ещё более испугавшись. Непроизвольно, он присел на стул, рядом с кушеткой, — …этого не может быть…
— А вы Грише отдали марки, как просил Антон? — мне было очень жаль врача, с каждым моим словом он всё больше и больше сникал. — И про сломанный «Зингер» знаю, и про фотографию с Чёрн….
— НЕТ!!! Хватит!!! — закричал доктор, обхватив голову руками, и навзрыд зарыдал. — …Пожалуйста, хватит…
— Я вас прекрасно понимаю, простите… — да, понимал, а так же знал, что никто не поймёт меня. Такую смерть, которую пережил Антон, я бы и врагу не пожелал, ну а мне вот привалило такое «счастье». Я весь взмок, меня тошнило. Пока ни ног, ни рук не мог поднять. Прошло минут пять.