P&S - агентство "пережить смерть"

Дионмарк

Что-то мне подсказывало, что и мороженого мне сегодня не видать, очень обидно было. Все эти странные слова мамулечки настораживали меня. Хоть она и была на грани сумасшествия, но такая была любимая и родная. Я крепко обнял её за шею.

— Мамацка, не нада мье малозеново, и тлактол не нузен, не уходи тойко от мея!

— Прости, сына… — она опустила меня землю и потрепала мои локоны, — Иди, катайся родной, а я пока подожду тебя. И помни — не ищи сложностей, возможно, всё проще, чем кажется…

Я оглянулся и увидел ЕГО! Он стоял и ждал меня, казалось, что он улыбается пластмассовыми решёткой и фарами. Красивый, синий и с большими колёсами.

— Ула!!!! —

это было счастье в него усесться, почувствовать под собой мощь техники… и не важно, что двигался он за счет собственных ног, при должном воображении эта игрушка превращалась в самый мощный в мире трактор. Мир засиял новыми красками, наконец-то получил его. Сделав пару крутых виражей по зелёной траве, я оглянулся на мать, она должна была видеть, как сын умеет ловко водить транспорт. Но её уже не было, она пропала.

— Нет! Мама, не уходииии! Я не хоцу тлактор… пьевать мье на яво! Вейнись! — трактор лежал на боку, а я опять стоял и плакал, чувствуя себе одиноким, не зная, куда бежать за ней. Легко сказать, «будь смелым и храбрым», а если ты не такой?

* * * *

Я сидел на кровати и чувствовал себя просто паршиво и этот печальный сон не добавил настроения. В комнате стоял эфемерный запах духов моей матери, на полу валялся резиновый мячик с царапинами от зубов пса, а в ногах пустая коньячная бутылка. Вчера до позднего вечера пил спиртное, после того как похоронил этого увальня, Бакса. Килограммов двадцать пять я тащил в мешке, в парк, думаю, вид у меня был подозрительный. Тем более в руке держал лопату, а из-за пазухи торчал пузырь. Наверно «зелёные» не оценили бы эти похороны, и возможно ещё в довесок, нарушил пару параграфов в законодательстве, но я сделал это. Что-то за последние сутки очень много занимался земляными работами, наверно, по астрологическому календарю у меня «земля» — главный элемент, преобладающий над другими.

Подушка была мокрая, пришлось устроить её на подоконнике, пусть испаряются эти пьяные слёзы от солнечных лучей. Я поплёлся в ванну, ужасаясь собственному запаху изо рта. Очень явственно предстала картина смерти Бакса, ещё этот сноп огня, летящий в лоб и синий трактор… в голове все события вчерашнего дня перемешались в такой наваристый суп. А еще через полтора дня меня застрелят, а может — перережут горло, а может — отравят, а может — задушат. От такого большого разнообразия дух захватывало. Учитывая извращенные мозги двух имбецилов, вполне мог и не отгадать свою смерть, вот прямо Джек-пот, итить, разитить.

Зазвонил телефон, прервав мою вереницу мыслей. Кинув в умывальник зубную щётку, поплёлся в коридор.

— Алло! — недовольно прохрипел я в трубку.

— Оооо, Сергей Владимирович… попахивает прогулом сегодня? — конечно же, это был бдительный Антошка, неужели сквозь провода передался «душок»? — подозреваю сегодня вас не ждать? А то тут уже дважды звонил Дмитрий Иванович, говорит, дело усложняется, не нашли они бутылки на месте преступления…

— Антоша, пожалуйста, оставьте все меня на пару дней! Занимайся бухгалтерией, или просто смотри в потолок, как-нибудь без меня…

— Что стряслось? Серёга, мне приехать? — тон поменялся у секретаря, сменившись с ироничного на озабоченный.

— Нет! Просто… просто… — только не это, только не это…. что за похмельное состояние неустойчивое такое, как баба. Сорвался и завыл: — Вчера похоронил Бакса… ууууууу…

— Серёга… сочувствую… как это случилось?

— Ууу, не важно… так, сейчас… фуу, — и выдохнул

резко воздух, — так… Антон… ты ничего не слышал, это просто помехи… два дня.

— Окей, Серёга… если что, я прискочу, только маякни!

— Спасибо, Антоша! До встречи! — и нажал на рычажок, и уже коротким гудкам, договорил, — прощай!

Часть 4 Глава 9

— Ага, Серёжа, дома, значит, балдеем? Антошка сказал, что у тебя пёс умер? И, что? В бутылку полез?

— Иваныч… ну зачем ты так… нет, конечно… — и посмотрел на стакан, в котором бултыхался коньячок, — только немножко выпил…

Хотелось сказать, что теперь я остался один одинёшенек в этой квартире, нет у меня ни братьев, ни сестёр, ни матери, ни отца, ни жены, ни любовницы… только этот чёртов паук над плитой… А ещё завтра меня изощрённо лишат жизни, но если захочу, то могу спастись, просто тогда лишусь своего Дара. Без дара я превращусь в простое существо, без цели… И скорей всего, я выберу смерть, тем более, больше не для кого стараться. Одиночество — сука! Я же не дурак, понимал прекрасно, что живу только из-за знаний, заложенных бытиём Ильи, а именно этого поганого золота, закопанного под яблоней. Как только Катерине укажу это место, меня уберут тут же, без промедлений.

— Я же чую, что не «немножко», эх Серёжка… ну что же ты такой слабак… тьфу. Ладно, кончаем эти сопли. Я звоню тебе по делу, труп мы нашли, сейчас там все в радиусе пятьсот метров обгорожено, каждый сантиметр вынюхиваем. Ты знаешь, погибший каким был человеком? Короче это дело взяли под контроль из Москвы, миллиардами пахнет. Не нашли мы там твоей бутылки, ложную наводку ты кинул, а теперь напрягись… может что ещё вспомнишь?

— Нет, больше нечего сказать! Прости, Иваныч…

— Ну что ты за человек… ведь знаешь, кто убил… ну вот нафиг связал себя всякими глупыми условностями? Ладно, мы уже начали раскручивать с другого конца… тебе будет интересно наверно узнать, за полгода, по странному стечению обстоятельств, все деньги были переведены Ильёй Анатольевичем на счета первой жены и сына?..

— Да, знаю… я ведь сам и был Ильёй…

— Ну, так вот, алиби нет у них на 14 августа, говорят, дома были, оба… подозрительно да? Учитывая, что это была суббота. Короче мы взяли с них подписку о невыезде…

— Зря… они ни при чём! Я это знаю точно! Будете только копать не в том направлении…

— Вот прямо так? Тогда мы останемся ни с чем, ты это понимаешь?.. Ну хотя бы маленькую зацепку? Серёжа?

— Нет! — и положил трубку, представив себе, как там Дмитрий Иванович маткается и плюётся. Я залпом проглотил напиток, фыркнул и пошёл на кухню, где-то там были котлетки с макаронами, приготовленные Лизочкой.

Реально, паучок свёл паутинку прямо над плитой… надо же какой смелый. Лиза просила убрать его, но вот теперь, после смерти Бакса, это единственное живое существо, остававшееся в этой квартире, не считая меня, хотя через сутки он будет тут один. В плечо больно укусил комар, почти замахнулся, но передумал и как под гипнозом смотрел на то, как эта самка высасывает мою кровь. Наконец пузо её наполнилось биоматериалом, и она лениво стала вытаскивать своё жало. Двумя пальцами я обхватил насекомое, осторожно, чтобы не раздавить её, как мяч надутое тельце. После чего кинул кровососку на паутину, та, скованная в движениях, вяло потрепыхалась. Паук, не стесняясь моего присутствия, спустился к попавшей в сети девушке и набросился на неё.