P&S - агентство "пережить смерть"
Шрифт:
— Это была моя жизнь, понимаешь. Мне срать на себя, но моя дочка… маленькая девочка, ей только шесть лет исполнилось… — Матвей облокотился спиной к стене и стал съезжать по ней, присаживаясь на корточки, — …она так любила котят, собачат, ежат, мышат… она всех любила. Всем доверяла… Она верила в меня, что я её защищу от бед. А я не смог… думал, этот Чипа на понт берёт. Дался мне этот, чёртов хлебозавод!..Да я бы всё отдал этим тварям… Как тебя звать, мальчик?
— Сергей! — ответил я, присаживаясь рядом с ним.
Мы смотрели в открытые ворота. Снег крупными хлопьями опадал с неба. Уличный фонарь во дворе, пошатываясь от лёгкого ветерка, освещал
— Понимаешь, она была поздним ребёнком… Десять лет мы её ждали…
Пока мне изливал свою душу Матвей, я думал над этим всем. Где та грань человеческая — невозврата, и в какой момент человек превращается в чудовище? Убить восемь человек, по-зверски их искромсать на куски, а потом рассказывать про свои потери и причину таких злодеяний. Я простой человек, и такие рассуждения не для меня, но вот волей случая, или странного выбора Сущности, приходится тут сидеть и выслушивать…
— А ты, правда, был в Чипе? Как дух что ли вселился в него?
— Ага, примерно…
— Значит, там что-то такое есть? — Матвей неуверенно указал пальцем вверх.
— Есть…
— Надо же…Круто… как думаешь, я, когда умру, увижу дочу и жену?
— Вряд ли… Да ты и сам знаешь…
— Ну да, ну да. Ладно, иди за своими монахами. Я с теми ничего не сделаю, отделался уже.
Часть 3 Глава 9
— Можете его брать, он не будет сопротивляться! — когда они увидели меня, приближающегося, то выскочили с машины и побежали навстречу.
— Серёжа, ты как? Цел? — первым подбежал Авелей и обнял меня, проверяя наверно больше мою целостность.
— Всё нормально! Идите скорей, там изможденные два ребёнка и женщина…
Они пошли к базовкам, я тем временем устроился в машине на водительское сидение и завёл двигатель, надо было прогреть салон. Монахи с Дмитрием Ивановичем почти подошли к воротам, когда неожиданно грянул выстрел.
Я примерно этого и ждал, продолжая спокойно сидеть и смотреть на «лобовуху». Снежинки ложились на тёплое стекло и тут же таяли, расплавляя визуальную картинку. Включив дворник, я подтёр потёки.
Интересно, ангел Матвея очистился в последний миг, или так и остался тёмной сущностью, и что Там будет с ним? И куда теперь направится душа Матвея? Я многое ещё не знал про ту жизнь после смерти, но почему-то, желание постичь эту неизведанную сторону, меня пугало всё больше и больше. Хорошо, что я был простой человек: не судья, не обвинитель и не адвокат в этом кошмарном «деле», мне было просто всех жаль.
Я видел, как приближаются монахи. Они несли на руках завёрнутые в тряпки и фуфайки, обессиленные тела детей и женщины. Мелькнула мысль, что сейчас ангелы столпились в воздухе, вокруг своих подопечных и аплодируют своими светящимися ладошками. Хотя, скорее всего, они выполнили свою небольшую миссию на данный момент — спасли своих клиентов защитной аурой и теперь мчатся сквозь эфир пространства к солнышку, чтобы насытиться этой, как там её, манной небесной и восполнить свои потерянные силы. Да, многое уже знал я про них, но ещё больше у меня возникало вопросов…
* * * *
Прошла неделя с того дня, как Матвей покончил с собой. Мальчики с матерью выжили и восстанавливались после пережитого. Милиция многое выяснила в этой кошмарной истории, но и многое так не узнала. Дмитрий Иванович пару раз приставал ко мне с расспросами, чтобы расставить некоторые точки по местам в расследовании — безрезультатно. Я сохранял молчание, и так много было сделанного
Бакса я решил оставить себе в качестве моральных издержек, да и не отходил пёс от меня, я чувствовал, что он мой. У меня появилось существо, которое души во мне не чаяло, несмотря на мои грешки по жизни. Мы с ним носились по снегу, в лесу, рядом с монастырём. Лабрадор — прекрасная и добродушная порода, но больно уж тяжёл и массивен, когда в порыве страсти напрыгивал на меня.
* * * *
…Я боялся этого момента и надеялся, что пути наши больше не пересекутся. Увы, пересеклись. Они пришли благодарить меня за спасение.
— Спасибо! Большое спасибо! — зачастила Ирина, опускаясь на колени, прямо в снег, предо мной и пытаясь выхватить мою руку для поцелуев. Я сидел на скамье во дворе и дышал воздухом, Бакс радостно скакал рядом с мальчиками, узнав их.
— Не надо! Всё нормально! — не дал я свою руку, меня раздирали противоречивые воспоминания. С одной стороны Ирина Чипыгина была мне чужой женщиной, а с другой казалось, что она родная. Такое вот раздвоение личности после всех этих «переживаний».
— Нам рассказал Дмитрий Иванович кто нас спас, я очень благодарна вам, Серёжа! Прости меня, боже… — перекрестилась Ирина —…но я уже проклинала Бога за то, что мои дети видели, и какая смерть к ним приближалась… Это был кошмар…
— Ирина, не продолжайте, пожалуйста! — я не выдержал и взял её ладони в свои. Почувствовав трепет и тепло, я посмотрел в такие знакомые и такие чужие голубые глаза. — Я знаю, что вы пережили, какой кошмар и ужас. В последние мгновения жизни, Антон раскаивался в своих делах, которые привели к этой ситуации, и думал только о вас, с детьми… Но, увы, он уже ничего не мог поделать. Не спрашивайте больше, не надо вопросов, Ирина, всё очень сложно…. Идите с миром, и попытайтесь всё забыть. Я понимаю, что это нереально, но всё же… попробуйте просто жить!
Ирина встала на ноги, подошла ко мне и обняла. Запах фруктового шампуня обволок меня, по щеке моей струилась непроизвольная слеза, я знал, что больше её не увижу и детей, этих двух пацанят… почти моих детей… почти…
— Бедный мальчик… сколько же тебе ещё предстоит пережить в жизни… — я подумал в это мгновение, по аналогии, «сколько мне ещё предстоит пережить смертей», — Серёжа, храни тебя Бог! Я никогда не забуду, что ты сделал для нас, и буду молиться за тебя!
Часть 3 Глава 10
Через месяц, уже по весне, я вернулся в свою, «колчедановскую» квартиру. Началась моя новая жизнь после своего, почти добровольного, полугодового заточения в монастыре. Я поступил в Университет на кафедру юриспруденции, правда, на платной основе, моего валютного счета хватало ещё на несколько лет бездетного существования. У семейства Чепыгиных я не взял ни копейки, хоть Ирина и пыталась мне всучить деньги.
По вечерам я стал ходить в бассейн на регулярной основе, надоело чувствовать себя «хлюпиком», на фоне моих друзей и знакомых. Один Дмитрий Иванович чего стоил, в свои пятьдесят лет. В спортзале, мы с ним стали спаринговаться в боксе два раза в неделю, он сделал мне абонемент. А по вечерам ещё стал бегать по парку, вместе с Баксом. Верите, нет — но я излечился от своей напасти. Всё-таки, когда появляются разносторонние интересы, можно больше «не закрывать ставни своей клетки». Я уже стоял у бездны и видел, что моя трагедия с матерью, на фоне некоторых других историй, которые происходят в жизни — жалкая пародия на драму.