Озорство
Шрифт:
Может быть, он дал вам что...
— Мы расстались во вторник вечером после ужина. Он ушел из дома в половине девятого. Сказал, что пойдет в кино на какой-то детективный фильм. Меня подобная чепуха никогда не интересовала.
— В котором часу он должен был вернуться домой?
— В одиннадцать или в половине двенадцатого.
— Но так и не вернулся.
— Да, не вернулся.
Она отвернулась.
— Вот почему я позвонила в полицию.
Клинг посмотрел на Паркера, тот кивнул
— Когда? — спросил он.
— В полночь. Я очень встревожилась. Шел дождь, но кинотеатр находится в нескольких кварталах от нас, на Стеммлере. Это всего лишь в десяти минутах ходьбы. Питер не из тех... был не из тех мужчин, которые по дороге домой заходят в бары. Я... я встревожилась, набрала номер девять-один-один, описала им его... во что он был одет... и сказала, что он уже давно должен был прийти домой. Я не знаю, что они предприняли.
Центральное полицейское управление немедленно задействовало соответствующий участок. Им оказался 87-й. Но там не нашлось сержанта, который направил бы своих патрульных на поиски чьего-то мужа, припозднившегося всего лишь на полчаса.
— Когда вы вчера утром позвонили мне, — продолжала Дебра, — я подумала... подумала, что вы что-то о нем узнали. Я не ожи... никак не ожидала услышать то, что вы сообщили мне. Что он мертв.
Сдерживается, хотя нижняя губа предательски дрожит.
Она не заплачет. На нее можно рассчитывать, она поможет им. Клинг восхищался ею, а Паркер недоумевал, что в этом было особенного. Во многих отношениях Паркер и Клинг составляли на удивление слаженную команду, несмотря на то что Паркер был плохим полицейским, а Клинг — хорошим.
— Можете ли вы описать нам, как он был одет, когда выходил из дома? — спросил Клинг.
— Синие джинсы, футболка, простая куртка. Именно так он и был одет, когда его нашли, раскрашенного серебряной и золотой красками, с тремя дырами в голове.
— Он пошел в кино один? — поинтересовался Паркер.
— Да?
Вопросительная интонация ее ответа подсказала ему, что он совершил бестактность. Уж не подумал ли он, что?..
— Он пошел с приятелем или с кем-нибудь еще? — поправился Паркер, балансируя на грани другого шаворскизма.
— Один, — ответила Дебра.
— Ваша машина находится в городе? — задал вопрос Клинг.
— Нет. Когда нам нужна машина, мы берем ее напрокат.
— Интересно, как же он тогда оказался за пару километров от дома. Да еще в дождь.
— А не пошел ли он с дружком или с кем-нибудь другим, — допытывался Паркер. — В кино, я хочу сказать.
— Нет. В кино он пошел один.
— Мало кто любит ходить в кино не в компании, — продолжал Паркер. — Ходят с приятелями, — он выдержал паузу и выпалил, пристально посмотрев на женщину:
— Или
— Он ушел один, — повторила Дебра.
— Ваш муж занимался какими-нибудь малярными работами в доме? — спросил Паркер.
— Малярными работами?
— Ну да. Покраской там, нанесением надписей или еще чем-нибудь в этом роде.
— Нет.
— Он не рисовал рекламные щиты, а?
— Он был адвокатом, — сообщила Дебра.
До сих пор Паркеру казалось, что он знает об адвокатах буквально все. Но чтобы адвокат разрисовывал стены?!
— Ходил ли он куда-нибудь по вечерам один, кроме как в кино? — поинтересовался он.
— У нас были разные интересы. Иногда он уходил из дома один.
— Что это значит — разные интересы?
— Он любил баскетбол, а я нет. Он любил читать стихи, а я нет. Иногда он обедал с кем-нибудь из своих клиентов.
Разумеется, я не сопровождала его на эти...
— Уходил ли он поздно ночью из дома по этим своим интересам?
— Никогда.
— Но иногда же он уходил из дома поздно ночью, разве не так?
— Иногда.
— Брал ли он с собой краскопульт, когда уходил из дома?
— Что?
— Краскопульт. Им распыляют краску.
— Нет. Краскопульт? А что он им делал бы?..
— Миссис Уилкинс, а что если мы осмотрим вашу квартиру?
— Это еще зачем?
— Посмотрим кое-какие его вещи.
— Зачем?
— Может быть, выясним, зачем кому-то понадобилось его убивать.
— Не понимаю, как...
— Мой товарищ имеет в виду такие вещи, как расписание деловых встреч вашего мужа, его дневник, записные книжки и тому подобное, что...
— Он не вел...
— Нет я имел в виду...
— ...дневника.
— ...его кабинет.
Дебра пристально посмотрела ему в глаза.
— Полицейский, — наконец проговорила она, — как вы не понимаете, что убит-то был Питер? Как вы не понимаете, что жертва — он?
— Да, мэм, все, что я...
— Так зачем же вам рыться в его вещах? Почему вы не идете осматривать вещи проклятого убийцы? Почему вы там, на улице, не ищете проклятого убийцу?
— Мэм, — возразил Паркер, — ваш муж — второй пачкун, которого...
— Мой муж не был пачкуном, — возмутилась Дебра, — он был адвокатом.
— Я хочу сказать, — продолжал Паркер, — что если бы мы нашли в карманах его одежды, на полках, в его столе или еще где-нибудь вещь, которая помогла бы нам выяснить, что понесло его прошлой ночью к той стене, вот тогда, быть может, мы разыскали бы пачкунов среди его знакомых. Это все, что я хотел сказать. Мэм, здесь должна быть какая-то связь: два человека найдены мертвыми, их тела раскрашены краской. Я уверен, вы поймете это.